Одним взглядом окинул он все присутствовавших, которые с изумлением, смешанным с ужасом, не сводили глаз с живого скелета, и хранили глубокое молчание; потом подошел он к епископу, преклонил колено, встал и поцеловал крест.
-- Приветствую вас, братья!.. -- произнес Индрик глухим голосом, как бы выходившим из могилы, так что суеверные рыцари невольно вздрогнули. -- Благослови меня еще раз, святой отец... -- и он преклонил голову пред священнослужителем, потом продолжал с дикою радостью:
-- Я исполнил долг свой! Мечты мои осуществились. За мной, благородные рыцари, за мной, в ратушу! Там вы все узнаете!
-- В ратушу! в ратушу! -- раздались восклицания, и вслед за епископом, Индриком и слугой его рыцари пошли к ратуше между двумя рядами граждан, с немым благоговением смотревших на Бяренгаупта.
Крепко были затворены все двери ратуши, когда рыцари вошли туда. На высоком крыльце и на каждом углу поставлены были часовые. Долго продолжалось совещание. Поздно вышли рыцари из ратуши и пропировали до глубокой ночи по случаю возвращения Индрика и по случаю возведения слуги его в рыцарское достоинство...
Окончание легенды; окончание истории; водопад
Ночь была темная, ненастная. Тишина ее прерывалась завыванием ветра и отдаленным шумом нарвского водопада. Как две враждующие, не доверяющие друг другу силы, отделялись от темно-синего неба черные массы двух крепостей.
В Иван-Городе все спали крепким сном; только часовые, вздрагивая от холода, перекликались, или ночные птицы, оставляя гнезда свои, с резким криком, подобным воплю, пересекали воздух. Вдруг послышался тихий, но продолжительный свист, а за тем как будто бы звук оружия... Часовые приподняли головы и обратили все внимание на лифляндскую крепость; там все было тихо, незаметно было ни малейшего движения, нигде не видно было огонька; ни одна ладья не пересекала волновавшейся поверхности Наровы... Но вот опять свист с другого же конца крепости и опять звуки оружия. Часовые стали чаще и громче перекликаться, как вдруг на некоторых из них, занимавших главнейшие посты, напали вооруженные воины, и в то же время с шумом плеснула вода, как будто б от падения в нее тяжелого тела...
И опять все утихло на несколько минут. Вдруг со всех концов Иван-Города послышался резкий, дикий крик и вскоре яркое пламя осветило страшную картину. Безоружные защитники крепости были беспощадно убиваемы лифляндскими воинами, вооруженными с ног до головы. Кровопролитие было ужасное! Рыцари-разбойники предавали все огню и мечу, со всех сторон слышались клики мести, смешанные с проклятиями, воплями жен и детей, звуком оружия!..
Враги не успели еще добраться до дома воеводы, которому вверено было начальство над крепостию, как он успел одеться; но в то самое время, когда он опоясывал меч, послышались сильные удары в дверь, которая вскоре уступила усилиям наступавших, или, лучше сказать, наступавшего, потому что на пороге воевода увидел рыцаря в черных латах, с опущенным забралом...