Наставленія ея дяди, согласныя съ собственными побужденіями, указали ей опасность всякой попытки непосредственнаго дѣйствія на душу Бернара. "Проповѣдуй только примѣромъ", сказалъ ей мудрый прелатъ, "не касайся никогда съ твоимъ мужемъ вопроса о религіи ни упреками, ни увѣщеваніями, ни даже намекомъ. Ты этимъ можешь только надоѣсть ему. Показывай ему только прелесть истинно христіанской семьи среди свѣтскаго безобразія. Заставь его узнать тебя, любить и благословлять чтобъ онъ со временемъ позналъ, полюбилъ и прославилъ Бога, создавшаго и сдѣлавшаго тебя такою какова ты есть."
Покончивъ съ утомительными обязательными визитами, гжа де-Водрикуръ подъ предлогомъ своихъ материнскихъ обязанностей ограничила кругъ своего знакомства родственниками и близкими друзьями мужа. Она старалась по возможности какъ можно болѣе времени проводить дома, обнаруживая при этомъ всѣ достоинства хорошей деревенской хозяйки, изобрѣтательность и вкусъ образованной, изящной женщины. Ея убранные зеленью и цвѣтами гостиная и будуаръ, благодаря художественной группировкѣ всѣхъ предметовъ, дышали двойною прелестью уютности домашняго очага и радушнаго гостепріимства. Она проводила цѣлые часы обдумывая улучшенія обстановки своего дома и слѣдуетъ признаться что въ данномъ случаѣ она весьма удалилась отъ строгаго стиля Лудовика XIV: впереди всего для нея было угодить своему властелину и повелителю. Чтобы вознаградить себя чѣмъ-нибудь за эту невольную уступку вкусамъ мужа, Аліетта обратила одну изъ гостиныхъ въ библіотеку и благоговѣйно разставила въ ней, вмѣстѣ съ римскими бюстами, книги отца, привезенныя ею изъ Варавилля. Въ мечтахъ, она собиралась часто перечитывать эти старыя любимыя книги съ молодымъ, еще болѣе любимымъ мужемъ.
Почти безполезно прибавлять что на половинѣ г. де-Водрикуръ его то и дѣло поражали разныя неожиданности и всевозможные знаки вниманія, которые, разумѣется, не прислуга ему оказывала. Очень заботившійся о собственной особѣ, но крайне во всемъ безпорядочный, г. де-Водрикуръ тѣмъ не менѣе любилъ порядокъ, лишь бы не самому хлопотать о немъ. Теперь онъ съ совершенно новымъ для него наслажденіемъ замѣчалъ во всѣхъ своихъ комнатахъ чью-то утонченную заботливость: бралъ ли онъ носовой платокъ или пару перчатокъ, онъ чувствовалъ ароматъ маленькихъ саше, которые благодѣтельныя феи тайно раскидывали по всѣмъ его ящикамъ.
Изо всѣхъ обольщеній которыя молодая графиня пускала въ ходъ чтобы привязать мужа къ домашнему очагу, тѣмъ на которое она имѣла полное право разчитывать, во всего менѣе разчитывала, была она сама. Она не только была красива, но ея строгая дѣвственная красота, легкость ея походки, ея сіявшій чистотой обликъ, ея глубокій взоръ, придавали ей совершенно особенную оригинальную прелесть. Нѣсколько мѣсяцевъ жизни въ Парижѣ развили ея прирожденный вкусъ, и теперь ея туалеты отличались такою строгою простотой и безукоризненнымъ изяществомъ которыя могли бы дать точное понятіе объ изящномъ людямъ съ нимъ незнакомымъ. Впрочемъ, какъ уже извѣстно, у нея былъ серіозный и можетъ-быть нѣсколько исключительно развитой умъ, но во всякомъ случаѣ недюжинный,
Виконтъ Бернаръ не былъ глухъ ко всѣмъ ея обольщеніямъ, но онъ угадывалъ ея тайную политику, и это нѣсколько отравляло ему впечатлѣніе. Онъ находилъ что его жена прелестна, умна и безупречна, но тѣмъ не менѣе чувствовалъ что она хочетъ засадить его въ клѣтку, понемногу приручить и заставить пѣть по своему. Про себя онъ тихонько улыбался этому и, какъ человѣкъ все еще влюбленный, до извѣстной степени поддавался ея дипломатическимъ тонкостямъ, но отнюдь не былъ намѣренъ дойти въ своемъ угожденіи женѣ до того чтобъ отказаться отъ полной свободы въ своихъ дѣйствіяхъ и мысляхъ. Несмотря на отдаваемую имъ справедливость достоинствамъ Аліетты, онъ не безъ тайнаго неудовольствія относился къ тому что жена такъ горячо отдалась своимъ материнскимъ обязанностямъ, почти вовсе отказалась отъ свѣта и жила уединенно, какъ въ пустынѣ. Безъ сомнѣнія, онъ очень цѣнилъ свою жену, ея высокія умственныя дарованія, ея занимательную бесѣду; но тѣмъ не менѣе ему съ нею всегда было какъ-то не по себѣ, и не трудно понять почему. Мало такихъ предметовъ для разговора которые такъ или иначе не касались бы религіи, ибо религія лежитъ въ основѣ всего. Въ обществѣ подобномъ нашему, состоящемъ преимущественно изъ людей равнодушныхъ или скептиковъ, этого не замѣчаютъ; но разъ вы имѣете дѣло съ горячо-вѣрующимъ человѣкомъ, заходитъ ли разговоръ объ искусствѣ, наукѣ, литературѣ или политикѣ, это сейчасъ же чувствуется: сознаешь что каждую минуту можешь затронуть вопросъ вѣры и тѣмъ оскорбить чувство которое желаешь уважать. Такимъ образомъ г. де-Водрикуръ и его жена постоянно чувствовали другъ съ другомъ нѣкотораго рода стѣсненіе и въ своихъ задушевныхъ разговорахъ, и во время чтенія, и при обмѣнѣ впечатлѣній въ театрѣ или музеѣ.
Виконтъ Бернаръ, какъ вѣроятно помнитъ читатель, ухаживая за мадемуазель де-Куртэзъ, утѣшалъ себя мыслью что пребываніе ихъ въ Парижѣ не замедлитъ оказать свое благотворное дѣйствіе на чрезмѣрную набожность его невѣсты и поубавитъ въ ней избытокъ суровой добродѣтели, оставивъ лишь необходимое. Но если, думалось ему теперь, она будетъ продолжать жить въ Парижѣ своею прежнею замкнутою жизнью, всецѣло поглощенная мыслью о Богѣ, мужѣ и дочери, то разчитывать на перемѣну въ ней нечего. Какъ порядочный человѣкъ, г. де-Водрикуръ понималъ что онъ не долженъ толкать жену въ разсѣянную жизнь, а между тѣмъ, еслибъ онъ только могъ какимъ-нибудь прямымъ, честнымъ путемъ заставить ее хоть до нѣкоторой степени отказаться отъ ея строгихъ взглядовъ, ему казалось что они оба были бы отъ этого въ выигрышѣ. Однажды вечеромъ, куря послѣ обѣда въ библіотекѣ, онъ счелъ возможнымъ, не навлекая на себя подозрѣній въ-намѣреніи развратить жену, предложить ей поѣздку въ одинъ изъ мелкихъ бульварныхъ театровъ чтобы посмотрѣть піесу Шесть женъ Молланша, имѣвшую такой успѣхъ въ обществѣ что выдержки изъ нея повторялись во всѣхъ гостиныхъ Парижа.
-- Въ самомъ дѣлѣ, милая Аліетта, говорилъ Бернаръ,-- ты ужь слишкомъ чужда всему земному... Большинство молодыхъ дѣвушекъ теперь выходитъ замужъ главнымъ образомъ для того чтобы посѣщать Folies-Bergère -- это, разумѣется, ужѣ крайность, согласенъ, но не впадаешь ли и ты въ такую же крайность воображая что всякій театръ, разъ онъ не Французскій Театръ и не Опера, уже есть мѣсто погибели.
-- Шесть женъ! Молланша? задумчиво повторила Аліетта,
-- Именно, подхватилъ Бернаръ.-- Это разумѣется не Сидъ, ни Британикъ, это просто фарсъ, но что же такое?... Посовѣтуемся съ твоими оракулами! Будь любезна, передай мнѣ пожалуста второй томъ Мольера, тамъ есть La critique de l'Ecole des femmes... Въ посвященіи произведенія Аннѣ Австрійской я читаю слѣдующія строки, какъ бы обращенныя къ самой виконтессѣ де-Водрикуръ: "Радуюсь тому что снова могу имѣть честь развлечь ваше величество, такъ какъ вы вполнѣ доказываете что истинная религіозность отнюдь не исключаетъ пристойныхъ развлеченій и не гнушаетесь улыбаться тѣми же устами которыя такъ набожно произносятъ молитвы"... Ну что ты на это скажешь, душа моя?
-- Я ни въ чемъ не могу отказать ни Мольеру, ни тебѣ, весело сказала молодая женщина.-- Ѣдемъ смотрѣть Шесть женъ Молланша!