Каждый вѣкъ шутитъ по своему. XVII вѣкъ смѣялся нѣсколько грубо, по-галльски, но искреннимъ, здоровымъ и не оскорбительнымъ смѣхомъ; точно также и Мольеръ. Нашъ болѣе утонченный вѣкъ любитъ сдабривать свои шутки на сценѣ и въ книгахъ прянымъ привкусомъ нѣкоторой распущенности. Любившая посмѣяться мадамъ де-Севинье, по всей вѣроятности даже не улыбнулась бы на представленіи Шести женъ Молланша. Гжа де-Водрикуръ, воспитанная приблизительно въ такой же средѣ какъ и знаменитая маркиза, испытала то же леденящее впечатлѣніе; ей, какъ ребенку хорошаго происхожденія внезапно перенесенному въ какую-то низкую среду, вдругъ захотѣлось заплакать. Чтобы сдѣлать удовольствіе мужу, она пыталась улыбаться, но улыбка у нея не выходила, и онъ повялъ что его первая попытка развитія жены не удалась.
Въ теченіе того же года гну де-Водрикуръ представился, какъ онъ полагалъ, болѣе подходящій случай вывести жену изъ ея чрезмѣрнаго ригоризма и развить въ ней нѣкоторую склонность къ свѣтской жизни, которой она такъ упорно не поддавалась. По обыкновенію, въ концѣ зимы въ высшемъ парижскомъ свѣтѣ устраивалось нѣсколько блестящихъ празднествъ съ благотворительными цѣлями, между прочимъ большой балъ въ Трокадеро, съ базаромъ, гдѣ за красивоубранными прилавками продавали разный вздоръ прелестныя продавщицы. Очень добрый отъ природы, виконтъ де-Водрикуръ всегда принималъ самое дѣятельное участіе въ подобнаго рода празднествахъ, гдѣ ему представлялся случай одновременно быть пріятнымъ и бѣднымъ, и дамамъ, и самому себѣ. Ему казалось что похвальная, почти набожная цѣль такихъ свѣтскихъ празднествъ должна была привлечь къ себѣ сочувствіе его строго-нравственной молодой супруги и не возбудить въ ея душѣ никакого непріятнаго чувства. Онъ настойчиво уговаривалъ Аліетту не отказываться отъ крайне любезнаго предложенія принять на себя обязанность патронессы и продавщицы, сдѣланнаго ей благодаря ея имени, положенію и красотѣ. Но, къ крайнему удивленію Бернара, гжа де-Водрикуръ отказалась отъ предлагаемой ей чести. Она слишкомъ застѣнчива, слишкомъ молода, слишкомъ мало знаетъ свѣтъ. Когда же недовольный этимъ мужъ сталъ съ нѣкоторою горячностью убѣждать ее въ томъ что отказываясь принять участіе въ добромъ, благочестивомъ дѣлѣ, она поступала даже противъ своихъ собственныхъ правилъ, противъ своей собственной вѣры, она смѣясь сказала ему:
-- Ты недавно читалъ мнѣ выдержку изъ Мольера, мой другъ... Мнѣ очень хочется отплатить тебѣ тою же монетой, и я, въ свою очередь, намѣрена прочесть тебѣ страницу изъ Паскаля, а именно письмо отца Лемуана.
Г. де-Водрикуръ разсмѣялся и пересталъ настаивать. Тѣмъ не менѣе онъ начиналъ отчаиваться, а послѣ еще нѣсколькихъ столь же неудачныхъ попытокъ очеловѣчить и цивилизовать Аліетту, совершенно отказался отъ своего предпріятія. Аліетта была преисполнена всевозможныхъ добродѣтелей, но въ тоже время оставалась ярою необщительною пуританкой. Оставалось примириться съ этимъ и извинять ей ея странности, принимая во вниманіе ея несомнѣнныя достоинства, предоставить ей свободу жить по своему и уѣзжать съ бала какъ Золушка въ началѣ котильйона.
Въ то же время г. де-Водрикуръ счелъ себя въ правѣ и со своей стороны слѣдовать собственнымъ вкусамъ и понемногу совершенно почти вернулся къ своей холостой жизни, внося въ нее однако по возможности скромность человѣка заботящагося о спокойствіи и достоинствѣ своей жены.
Такимъ образомъ Аліетта чувствовала себя все болѣе и болѣе одинокою въ своемъ укромномъ уголкѣ, который устраивала съ такою любовью и надеждой привлечь въ него и удержать въ немъ своего мужа. Сколько грустныхъ часовъ провела она въ ожиданіи мужа, который все чаще запаздывалъ, сколько мучительныхъ поцѣлуевъ выпало на долю ея маленькой дочки, напрасно разодѣтой вмѣстѣ съ матерью для торжественной встрѣчи забывавшаго ихъ неблагодарнаго! сколько горькихъ слезъ пролила Аліетта у постельки своего спящаго ребенка!
Бернаръ часто заставалъ ее съ покраснѣвшими, еще мокрыми отъ слезъ глазами, и это его все болѣе и болѣе раздражало. Чего же ей наконецъ надо? Онъ дѣйствительно думалъ или старался себя увѣрить что она имѣетъ притязаніе оторвать его отъ парижской жизни и ея удовольствій, чтобы заставить его вмѣстѣ съ собой вести нѣчто въ родѣ монастырскаго существованія. Аліетта была слишкомъ умна для того, чтобы когда-нибудь предаваться подобнаго рода фантазіямъ. Но ради мужа и ради себя самой она не любила чрезмѣрной свѣтской разсѣянности, находя ее несовмѣстною съ серіознымъ отношеніемъ къ жизни.
Вслѣдствіе этого она страстно желала отвлечь Бернара отъ свѣта и создать себѣ одинъ изъ тѣхъ исключительныхъ домашнихъ очаговъ которые въ Парижѣ хотя и встрѣчаются, но разумѣется весьма рѣдко, составляя какъ бы отборное ядро, почти невѣдомое массамъ, истинный образецъ жизни исполненной достоинства, умственныхъ интересовъ и тихаго счастія. Аліетта сама горячо цѣнила разнообразіе высокихъ наслажденій доставляемыхъ развитому человѣку такимъ городомъ каковъ Парижъ. Но она желала бы пользоваться всѣми этими наслажденіями въ избранномъ кружкѣ, вдали отъ безпорядочной, опьяняющей свѣтской суеты и нелѣпой бульварной одури, производившихъ на нее самое тягостное впечатлѣніе. Когда она намекала мужу о такой жизни, онъ только пожималъ плечами и говорилъ: "Все это однѣ химеры!... Отель Рамбулье!"
Недоразумѣніе между ними росло, и они все болѣе начинали страдать одинъ отъ другаго.
Случилось такъ что въ этотъ тяжелый періодъ и гжа де-Водрикуръ и мужъ ея повѣряли свои невзгоды одной и той же особѣ. Это была герцогиня Кастель-Море, старинный другъ семейства Водрикуръ и единственная женщина съ которою Аліетта сколько-нибудь сошлась по пріѣздѣ въ Парижъ. Герцогиня далеко не раздѣляла въ нравственномъ и особенно въ религіозномъ отношеніи строгости взглядовъ и страстнаго увлеченія своей юной пріятельницы. Правда, она вела жизнь безупречную, но скорѣе по врожденной склонности чѣмъ на основаніи принциповъ: она сама считала себя порядочною женщиной чисто по природѣ, безо всякихъ личныхъ заслугъ. Старушка герцогиня очень заботилась о своей внѣшности, но отъ ея сѣдинъ вѣяло чѣмъ-то хорошимъ. Ее любили за обходительность не нынѣшняго вѣка, за умъ и свѣтскую мудрость, которою она охотно дѣлилась со всѣми. Иногда она устраивала браки, но главною ея спеціальностью было приходить на помощь супругамъ начинающимъ сбиваться съ пути, что, разумѣется, доставляло ей не мало хлопотъ. Такимъ образомъ она тратила большую часть времени на водвореніе мира и спокойствія въ распадающихся супружествахъ: "часто хорошая починка стоитъ новой вещи", говаривала добрая герцогиня. Уже зная изъ косвенныхъ признаній Бернара и Аліетты объ ихъ неладахъ, она ничуть не удивилась тому что однажды г. де-Водрикуръ, сославшись на ея компетентность вообще, обратился къ ней за совѣтомъ.