Припадокъ миновалъ. Маленькая Жанна, хотя и погруженная въ полузабытье, все-таки узнала отца и обратила къ нему такой страдальчески молящій взоръ что Бернаръ почувствовалъ какъ сердце у него разрывается на части. Онъ поцѣловалъ маленькую страдалицу и улыбаясь шепнулъ ей нѣсколько ласковыхъ словъ. Потомъ онъ увелъ доктора въ сосѣднюю комнату. Аліетта послѣдовала за ними.
-- Докторъ, будьте добры, скажите мнѣ всю правду! проговорилъ г. де-Водрикуръ.
-- Я обязанъ сказать вамъ всю правду, графъ. Ребенокъ безнадеженъ. Эти ужасные припадки удушья будутъ повторяться все чаще и чаще, пока не наступитъ полная асфиксія. Я истощилъ всѣ извѣстныя въ наукѣ средства: теперь только развѣ хирургія можетъ спасти ребенка, но я долженъ смиренно сознаться что для такой трудной операціи нужна рука и помоложе, и поискуснѣе моей.
-- Успѣемъ ли телеграфировать въ Парижъ?
-- Нѣтъ, очевидно, теперь уже слишкомъ поздно.
-- Не можете ли вы указать мнѣ кого-нибудь изъ извѣстныхъ вамъ врачей въ Жіенѣ или Немурѣ, которые могли бы предпринять такую операцію?
-- Я не могу... я не рѣшусь взять на себя такой отвѣтственности... По сосѣдству я знаю только одного человѣка который можетъ съ надеждой на успѣхъ сдѣлать такую трудную и опасную операцію... это докторъ Тальво.
-- Докторъ Тальво? повторилъ Бернаръ.
-- Докторъ Тальво! горестно воскликнула Аліетта.-- Но онъ не захочетъ! Онъ откажетъ вамъ, какъ отказываетъ всѣмъ... вы сами знаете!
-- Да, этого можно опасаться.