-- Вы не откажетесь, быть-можетъ, отъ мазурки, сударыня? спросилъ я.
-- Даже и отъ мазурки.
-- Тогда я осмѣлюсь просить васъ на кадриль?
Она улыбнулась едва замѣтною, почти ироническою, чортъ возьми, улыбкой и произнесла:
-- Пожалуй, если хотите!
Послѣ этого счастливаго исхода довольно мудреныхъ переговоровъ, вся семейная группа, состоявшая изъ матери, тетки, дяди и брата, мгновенно просіяла и вздохнула свободнѣе.
Кадриль составилась почти въ ту же минуту, и я занялъ свое мѣсто съ мадемуазель Аліеттой. Ея волосы, своеобразнаго пепельнаго цвѣта, лежали въ безпорядкѣ на ея головѣ, перевитые кое-гдѣ простою лѣсною зеленью. Она была прелестна: небольшой ростъ, крохотныя ножки феи порхающей по вереску; стройная, несмотря на свою миніатюрность, изящная отъ природы, какъ-то особенно выдающеюся порядочностью. Во всей фигурѣ какая-то прозрачность; на лицѣ и въ глазахъ странное выраженіе -- смѣсь робости съ отвагой, чистоты со страстностью, и тѣ же самые оттѣнки въ разговорѣ, который по временамъ оживлялся лукавою насмѣшкой. Прибавьте къ этому видъ непорочности, неподкупной честности, и портретъ ея дорисованъ. Впрочемъ, я еще слишкомъ хорошо помню сюрпризы поразившіе меня на дневномъ балу герцогини чтобы высказывать какое-либо серіозное мнѣніе. Во всякомъ случаѣ, это очень интересная молодая особа.
Въ теченіе кадрили она была, конечно, робка и неразговорчива. Я всячески ободрялъ ее и съ кротостью пытался разсѣять ея принужденность. По поводу бывшаго торжества, мы заговорили о лошадяхъ: она сама ѣздитъ верхомъ, большею частію со старымъ адмираломъ -- дядей, а иногда съ братомъ -- мичманомъ. "Оба они ѣздятъ верхомъ какъ моряки", сказала она мнѣ, смѣясь, "я должна давать имъ уроки. А меня", прибавила она серіозно, "выучилъ отецъ."
Отводя ее на мѣсто, я сказалъ нѣсколько любезностей матери, теткѣ, адмиралу и молодому мичману; затѣмъ, оставивъ это почтенное семейство въ изумленіи отъ моей снисходительности, я смѣшался съ толпой.
Такова была моя первая встрѣча съ мадемуазель де-Куртэзъ, которую, какъ я заподозрилъ съ этой минуты, дядя прочилъ мнѣ въ невѣсты. Вторая встрѣча состоялась два дня спустя въ замкѣ Варавиль, резиденціи фамиліи де-Куртэзъ, куда потащилъ меня дядя съ визитомъ, по долгу вѣжливости къ сосѣдямъ, какъ онъ выразился. Замокъ этотъ огромное зданіе съ остроконечными и выдающимися навѣсомъ кровлями, и внутренняя обстановка его носитъ отпечатокъ провинціализма. Мебель, красивая и массивная, расположена въ строгомъ и чинномъ порядкѣ съ тою замѣчательною склонностью къ неудобству которая особенно характеризуетъ вашихъ предковъ. Не въ такомъ бы гнѣздѣ жить такой пташкѣ какъ мадемуазель Аліетта! А между тѣмъ мы нашли ее въ немъ живую, цвѣтущую и видимо обрадованную нашимъ посѣщеніемъ. Какъ ни отнѣкивался дядя, ясно было что онъ намекнулъ старшимъ родственникамъ о своихъ тайныхъ надеждахъ, и что мадемуазель Аліетта то же смекала кое-что. И въ самомъ дѣлѣ, всѣ эти почетные люди разсматривали, изучали и пытали меня съ гипнотическою настойчивостью, которая должна была сильно утомлять ихъ.