Когда мы шажкомъ возвращались въ Ла-Савиньеръ, дядя открылъ мнѣ наконецъ свое сердце.
-- Это такой случай, сказалъ онъ,-- который не встрѣчается въ жизни дважды... Отмѣнная дѣвушка, прелестной наружности, высокаго образованія, съ прекраснымъ именемъ, съ большимъ состояніемъ уже въ настоящее время и съ громаднымъ въ будущемъ... Незамужняя старая тетка, адмиралъ дядя старый холостякъ, другой дядя епископъ и тоже холостякъ... само-собою разумѣется... Словомъ, совершенство!
Дядя прибавилъ къ этому нѣсколько цифръ и нѣсколько другихъ подробностей. Судя по тому что онъ мнѣ разказалъ и что я самъ могъ замѣтить, эти Куртэзы, весьма древняго рода, представляютъ дѣйствительно преоригинальную коллекцію. За исключеніемъ пристрастія къ лошадямъ, они совсѣмъ не принадлежатъ вашему вѣку. Это вѣрующіе и исповѣдники минувшаго столѣтія, которыхъ не коснулся духъ времени. Одна изъ отраслей этой фамиліи прибыла въ Англію съ Вильгельмомъ-Завоевателемъ и до сихъ поръ занимаетъ мѣсто въ высшихъ рядахъ аристократіи Соединеннаго Королевства. Сношенія французскихъ Куртэзовъ съ ихъ англійскими родственниками были довольно часты, что наложило на первыхъ особенный, характерный отпечатокъ. Оставаясь католиками, они усвоили отчасти пуританскій формализмъ, какъ напримѣръ древній англійскій обычай читать вечернія молитвы вмѣстѣ съ прислугой. Этой черты достаточно чтобъ охарактеризовать ихъ. Покойный баровъ де-Куртэзъ, братъ адмирала и епископа и отецъ Аліетты, былъ, какъ говорятъ, человѣкъ серіозный и образованный: онъ не пожелалъ для своей дочери ни наставницы, ни уроковъ въ городѣ, ни пансіона, ни монастыря; съ помощью нѣсколькихъ преподавателей тщательно имъ избранныхъ и строго наблюдаемыхъ, онъ самъ занялся умственнымъ воспитаніемъ Аліетты, предоставивъ матери нравственную и религіозную сторону. О Боже мой! конечно, на первый взглядъ, человѣку такой легкой нравственности и столь невѣрующему какъ я не въ подобной семьѣ слѣдовало бы искать себѣ жену. Въ этомъ слышится какой-то непріятный диссонансъ; но будемъ разсуждать такъ: если я и рѣшился, какъ было уже сказано выше, жениться очертя голову на любой изъ молодыхъ язычницъ новаго поколѣнія, то особеннаго влеченія къ нимъ у меня все-таки не было; признаюсь даже что меня не испугала бы въ моей женѣ крошечная частичка христіанства, хотя это отнюдь не значитъ чтобъ я слишкомъ довѣрялъ силѣ нравственныхъ гарантій представляемыхъ женскою набожностью, или чтобъ я считалъ ее синонимомъ добродѣтели. Однако должно сознаться что у женщинъ идея долга почти неразлучна съ религіозною идеей; изъ того что религія не для всѣхъ женщинъ является сдерживающею силой еще не слѣдуетъ заключать чтобъ она не могла спасти ни одной изъ нихъ, и потому всегда полезно имѣть это средство въ запасѣ. Правда, вся семья Куртэзовъ и сама мадемуазель де-Куртэзъ доводили свои религіозныя вѣрованія и обычаи до фанатизма; но что касается семьи, вѣдь я вовсе не собираюсь пустить въ ней корни, а мадемуазель де-Куртэзъ, говорилъ я себѣ, послѣ первой же зимы проведенной въ Парижѣ отрѣшится это всего рѣзкаго и исключительнаго въ ея набожности. Во всѣхъ другихъ отношеніяхъ этотъ бракъ былъ несомнѣнно выгоденъ. Она понравилась мнѣ съ перваго взгляда, и я прямо сознался въ этомъ дядѣ.
Одно только удивляло меня немного. Что такой скептикъ какъ я хотѣлъ жениться на дѣвушкѣ набожной, это было естественно, и я уже объяснялъ почему; но что такое строго-благочестивое семейство не отвергло сразу союза съ человѣкомъ чья репутація, хотя и безупречная, была далеко не удовлетворительна со стороны религіозной,-- это казалось мнѣ страннымъ.
Съ этого дня, по взаимному молчаливому соглашенію и съ соблюденіемъ всевозможной сдержанности, меня стали принимать у Куртэзовъ какъ претендента, если еще и не признаннаго, то во всякомъ случаѣ не отвергнутаго. Я вызвался дать нѣсколько уроковъ верховой ѣзды молодому моряку Жерару, брату мадемуазель Аліетты; наступила наконецъ минута когда и сама мадемуазель Аліетта, подъ охраной адмирала, соблаговолила принять участіе въ нашихъ кавалькадахъ. Она весело просила меня не стѣсняться замѣчаніями на счетъ ея верховой ѣзды. Но она не нуждалась въ совѣтахъ; эта маленькая бѣлокурая святоша настоящій кентавръ женскаго рода; такъ какъ верховая ѣзда есть единственное дозволенное ей удовольствіе, то она предалась ему со всѣмъ пыломъ. Отецъ сдѣлалъ изъ нея превосходную наѣздницу, у ней необыкновенно твердая рука. Скажу мимоходомъ что я люблю женщинъ наѣздницъ, онѣ почти всѣ цѣломудренны.
По возвращеніи съ нашихъ утреннихъ прогулокъ, меня не разъ оставляли завтракать въ Варавилѣ. За все время этого постоянно возраставшаго сближенія, всѣ эти Куртэзы, съ неизмѣннымъ усердіемъ, не переставали изучать меня въ физическомъ, умственномъ и нравственномъ отношеніяхъ, повидимому оставаясь все болѣе и болѣе довольными. Я же со своей стороны, если не съ одинаковымъ довольствомъ, то по крайней мѣрѣ съ такимъ же интересомъ проникалъ все глубже и глубже въ изученіе этой доисторической группы. Я догадывался что покойный баронъ де-Куртэзъ отличался если не высокимъ умомъ, то во всякомъ случаѣ сильнымъ оригинальнымъ характеромъ, положившимъ свой отпечатокъ на всѣхъ его близкихъ. Порядокъ установленный имъ въ семьѣ пережилъ его самого, и духъ его продолжаетъ царствовать въ домѣ подъ граціозною оболочкой его дочери Аліетты. Въ этой мысли утвердила меня, впрочемъ, сама мадемуазель де-Куртэзъ, открывъ мнѣ манію своего отца, перешедшую и къ ней въ значительной степени.
Однажды она показывала мнѣ библіотеку замка, которая, какъ я уже замѣтилъ въ началѣ этого дневника, изобилуетъ сочиненіями XVII вѣка и мемуарами относящимися къ той же эпохѣ. Я нашелъ тамъ также любопытную коллекцію гравюръ того времени. "Вашъ отецъ, сказалъ я ей, питалъ вѣроятно особенное расположеніе къ вѣку Людовика XIV?" -- "Мой отецъ, отвѣчала она серіозно, жилъ въ немъ!" И въ то время какъ я смотрѣлъ на нее съ нѣкоторымъ тревожнымъ удивленіемъ, "онъ и меня заставлялъ жить съ нимъ этою жизнью", прибавила она. И глаза этой странной дѣвушки наполнились слезами.
Она отвернулась и сдѣлала нѣсколько шаговъ чтобы подавить свое волненіе; потомъ, снова вернувшись, указала мнѣ на кресло, сама сѣла на ступеньки библіотеки и сказала:
-- Я хочу объяснить вамъ что за человѣкъ былъ мой отецъ!
Съ минуту она оставалась погруженною въ раздумье; потомъ заговорила съ несвойственною ей откровенностью, смущаясь и сильно краснѣя при каждомъ словѣ которое могло показаться слишкомъ серіознымъ въ ея молодыхъ устахъ: Мой отецъ, продолжала она,-- умеръ вслѣдствіе раны полученной имъ при Пате. Этимъ я хочу сказать что онъ любилъ свое отечество, не любя своего времени. Онъ высоко цѣнилъ порядокъ, и нигдѣ не находилъ его. Безпорядки онъ ненавидѣлъ, и встрѣчалъ ихъ повсюду; въ особенности въ послѣдніе годы его жизни, все во что онъ вѣрилъ, что почиталъ, что любилъ, все оскорблялось вокругъ него до страданія, до боли, словами, дѣйствіями, печатью. Глубоко огорченный настоящимъ положеніемъ вещей, онъ привыкъ уходить въ прошедшее; въ XVII вѣкѣ онъ находилъ именно тотъ родъ общества въ которомъ преимущественно хотѣлось бы ему жить: общество хорошо организованное, учтивое, вѣрующее и образованное. Онъ все болѣе и болѣе любилъ углубляться въ эти времена; все болѣе и болѣе любилъ водворять въ своемъ домѣ нравственную дисциплину и литературные вкусы своего любимаго вѣка... Вы можетъ-быть замѣтили что онъ выказалъ свое пристрастіе даже въ своеобразной планировкѣ и украшеніяхъ.... Вы увидите изъ этого окна правильныя, прямыя аллеи, буксовые бордюры, кругло подрѣзанные тисы и грабины нашего сада.... Вы увидите въ нашихъ цвѣтникахъ только цвѣты того времени.... лиліи.... штокъ-розы.... бархатцы.... гвоздики.... словомъ, что называется поповскіе цвѣты.... Даже наши старые обои съ зелеными разводами относятся къ той же эпохѣ. Замѣтьте, кромѣ того, что вся ваша обстановка, начиная со шкафовъ и буфетовъ до консолей и креселъ, все сдѣлано въ самомъ строгомъ стилѣ временъ Лудовика XIV.... Мой отецъ не уважалъ изысканностей современной роскоши.... Онъ находилъ что этотъ излишній комфортъ разслабляетъ душу не менѣе тѣла.... Вотъ почему, милостивый государь, съ улыбкой прибавила молодая дѣвушка,-- вамъ такъ неудобно сидѣть у насъ.... Ну, да.... весьма естественно.... вы скажете мнѣ конечно что одно вознаграждается другимъ.... Очень хорошо!-- Потомъ снова становясь серіозною:-- Такимъ образомъ, продолжала она,-- отецъ мой старался даже внѣшнимъ образомъ поддерживать для себя иллюзію эпохи въ которой онъ жилъ всею душой.... Что касается меня, я была, конечно, повѣренною моего дорогаго отца.... самою сочувственною повѣренною его печалей: горевавшею его горемъ, негодовавшею его негодованіемъ, радовавшеюся его радостями.... Именно здѣсь.... посреди этихъ книгъ, которыя мы читали съ нимъ вдвоемъ, и которыя онъ научилъ меня любить.... здѣсь провела я самые сладкіе часы моей юности.... Мы вмѣстѣ восторгались тѣми счастливыми временами когда люди вѣрили и жили спокойною жизнью, наслаждаясь мирными и обезпеченными досугами; когда французскій языкъ отличался чистотой и изяществомъ; когда тонкій вкусъ, благородная учтивость, теперь исчезнувшія безъ слѣда, составляли отличительныя черты и честь нашей страны....