Она замолчала, какъ бы смущенная тою горячностію съ которою произнесла послѣднія слова.
Тогда я сказалъ ей, единственно для того чтобы сказать что-нибудь:
-- Вы напоминаете мнѣ то впечатлѣніе которое я не разъ испытывалъ въ вашемъ домѣ, впечатлѣніе переходившее почти въ галлюцинацію, правда, довольно пріятную. Видъ вашей внутренней обстановки, стиль, тонъ и порядокъ господствующіе въ вашемъ домѣ, до такой степени переносили меня въ давно прошедшее, лѣтъ за двѣсти назадъ, что я не удивился бы еслибы слуга доложилъ въ дверяхъ вашей гостиной: "его свѣтлость принцъ.... гжа де-Ла-Файетъ.... или сама гжа де-Севинье."
-- Ахъ, еслибъ это было возможно! сказала мадемуазель де-Куртэзъ:-- Боже мой, какъ я люблю этихъ людей! Какое прекрасное общество! Какъ имъ нравилось все возвышенное! Насколько лучше были они людей нынѣшняго вѣка!
Я попробовалъ было успокоить немного этотъ восторгъ къ минувшему, столь неблагопріятный для моихъ современниковъ и для меня самого...
-- Боже мой, сказалъ я,-- время, о которомъ вы такъ сожалѣете, имѣло конечно свои рѣдкія достоинства, которыя я цѣню не менѣе васъ.... но нельзя не признаться что это общество, столь благоустроенное, столь гармонично составленное и повидимому столь отборное, таило въ себѣ, какъ и наше, свои печали, свои нестроенія... Я вижу здѣсь много мемуаровъ того времени; не знаю навѣрно что изъ нихъ вы читали... и чего не читали... и потому чувствую нѣкоторое затрудненіе...
Она не дала мнѣ договорить:
-- О! сказала она просто:-- я васъ очень хорошо понимаю... Я не читала многаго... а изъ того что прочитала, я убѣдилась что у моихъ друзей того времени, какъ и у нынѣшнихъ людей, были свои страсти... свои слабости... свои заблужденія... Но, какъ говорилъ мой отецъ, люди эти и заблуждаясь не теряли почвы... Крупные проступки смѣнялись глубокимъ раскаяніемъ... Была высшая область къ которой вели всѣ пути, даже самый путь зла...-- Она сильно покраснѣла и порывисто встала со ступеньки.-- Довольно, однако, сказала она,-- извините меня; впрочемъ, я не особенно болтлива... но рѣчь зашла о моемъ отцѣ, а я желала бы чтобы память его была такъ же дорога и священна каждому какъ мнѣ самой!
Въ первый разъ еще мадемуазель Аліетта говорила со мною не какъ съ постороннимъ, во какъ съ другомъ. Я показалъ бы себя черствѣе чѣмъ я есть на самомъ дѣлѣ, еслибы не сознался что это меня тронуло, хотя въ то же время немного испугало: въ мысляхъ и чувствахъ этой молодой дѣвушки несомнѣнно сказывалась тихая наслѣдственная манія.
Нѣсколько дней спустя, именно вчера, насъ съ дядей ожидало еще большее испытаніе. Мы обѣдали въ Варавилѣ и послѣ обѣда предполагали тотчасъ же удалиться, изъ уваженія къ патріархальнымъ обычаямъ дома. Но засидѣвшись довольно долго въ саду, благодаря прелестному вечеру, мы вернулись въ замокъ уже въ половинѣ одиннадцатаго, чтобы проститься съ адмираломъ, который не участвовалъ въ нашей прогулкѣ по случаю легкаго приступа подагры. Въ эту минуту раздался громкій ударъ колокола, и почти вслѣдъ за тѣмъ въ залу вошла молчаливая процессія состоявшая изъ прислуги замка и фермы въ полномъ составѣ. Пока дядя растерянно поглядывалъ за меня, къ вамъ подошла гжа де-Куртэзъ: "надѣюсь, господа, вы не откажетесь принять участіе въ нашей вечерней молитвѣ?" Дядя поклонился въ знакъ согласія, и я также. Каждый изъ васъ взялъ по тяжелому стулу временъ Лудовика XIV, и мы преклонили колѣна, между тѣмъ какъ адмиралъ, надѣвъ очки, важно собирался читать, словно у себя за кораблѣ, нѣсколько страницъ толстаго молитвенника съ металлическими застежками. Я любезно покорился своей участи, находя въ высшей степени неучтивымъ выказывать свой атеизмъ именно при этомъ случаѣ. Сверхъ того, я имѣю обыкновеніе вполнѣ сообразоваться съ нравами и привычками націй и людей оказывающихъ мнѣ гостепріимство. Подобно тому какъ я не колеблясь снимаю обувь при входѣ въ мечеть и оставляю шляпу за головѣ входя въ синагогу, такъ и здѣсь, при этомъ щекотливомъ обстоятельствѣ, я постарался въ точности подражать дѣйствіямъ моихъ хозяевъ, но дѣлалъ это просто, безо всякаго преувеличенія. Что же касается моего дяди, онъ счелъ нужнымъ выказать особенное усердіе, и я едва удерживался отъ смѣха видя какъ старый грѣшникъ прикидывался смиреннымъ и кающимся, испуская при этомъ глубокіе, меланхолическіе вздохи.