-- Положа руку на сердце, заговорилъ докторъ Дюрингъ послѣ довольно продолжительной паузы,-- могу сказать, что я не всегда чувствовалъ тяжесть этихъ "другихъ" цѣпей, а только повременамъ... Но тогда, сознаюсь откровенно, цѣпи эти казались мнѣ очень, очень тяжелыми!..
-- Право? бѣдный ты мой! И ты такъ кротко, послушно, съ открытыми глазами, идешь прямо туда, гдѣ ожидаетъ тебя пропасть?.. Скажи-ка мнѣ по правдѣ: развѣ передъ тобой никогда не являлась фея, такое существо, при видѣ котораго сердце твое билось учащеннѣе, кровь закипала, а внутренній голосъ нашептывалъ тебѣ, что ты могъ-бы быть счастливѣе съ другой, а не съ этой... уже очень увядающей Фанни?.. Вѣдь вамъ именно, докторамъ, позволяется часто видѣть многое такое, что въ твоемъ настоящемъ положеніи можетъ невольно вызвать на сравненіе...
-- Нѣтъ, отвѣчалъ докторъ,-- да я, по счастью, смотрю на своихъ больныхъ только какъ на больныхъ, или какъ на матерьялъ, пригодный для моей науки,-- и передамъ тебѣ еще, такъ сказать, по секрету, что у Фанни, и при такомъ моемъ поведеніи, есть наклонность къ ревности; ну, и поэтому поводу у меня уже были съ ней небольшія сцены, которыя можетъ быть спасли меня отъ содѣянія какой нибудь глупости. Что-же касается феи, какъ ты выразился, то могу тебя положительно увѣрить, что не встрѣчалъ еще ни одного такого существа, ни какой феи, которая прелестями своими и мановеніемъ волшебнаго жезла затронулабы мое сердце.
-- Плохо дѣло! замѣтилъ баронъ Венкгеймъ,-- ты, значитъ, находишься теперь въ состояніи лунатика, который, окованный своимъ страннымъ сномъ, можетъ вдругъ слетѣть съ крыши -- стоитъ только какому нибудь сладкому, нужному голосу окликнуть тебя, назвать по имени... А такой сладкій голосокъ хоть однажды въ жизни да прозвучитъ для каждаго смертнаго.
Тутъ баронъ пробормоталъ себѣ подъ носъ, такъ что докторъ не могъ слышать:
-- Эти цѣпи непремѣнно нужно разорвать! Это долгъ человѣка, любящаго своего ближняго.
-- Ну, а теперь, любезный другъ, сказалъ докторъ, отворяя дверцу кареты,-- я не могу ни на секунду долѣе тебя задерживать, а слѣдовательно и пользоваться твоею любезностью; да, мнѣ, по всей вѣроятности, придется довольно долго пробыть въ этомъ домѣ. Послѣ этого визита, сдѣлаю еще два, причемъ все ближе и ближе буду подвигаться къ главному госпиталю, гдѣ меня ожидаютъ къ одиннадцати часамъ. Позволь поблагодарить тебя! Будь увѣренъ, что я былъ чрезвычайно радъ этому случаю, позволившему мнѣ по прежнему поболтать съ тобой по душѣ!..
-- Дѣлать нечего, не могу тебя удерживать; но чтобы тоже доказать тебѣ, какъ и мнѣ была пріятна эта встрѣча -- объявляю: не отпущу тебя, пока ты не назначишь мнѣ свиданія или на сегодня, или на завтра, или на одинъ изъ слѣдующихъ дней. Да вотъ что: назначимъ-ка rendez vous на завтрашній день? Ты заѣдешь за мною, мы отправимся и будемъ вмѣстѣ обѣдать. Время выбирай какое угодно; часъ, который ты найдешь удобнымъ для себя, будетъ удобенъ и для меня.
Докторъ Дюрингъ подумалъ съ минуту.
-- Вотъ, видишь-ли, отвѣтилъ онъ послѣ размышленія,-- во всѣ слѣдующіе дни я буду сильно занятъ, а завтра -- праздникъ, и по этому случаю я буду свободенъ отъ служебныхъ обязанностей своихъ въ госпиталѣ, да и вообще могу завтра отложить въ сторону и другія занятія.