И докторъ, не окончивъ фразы, улыбаясь, отвѣсилъ поклонъ молодой хозяйкѣ.
-- Ахъ, да, да! воскликнулъ баронъ, ударивъ себя по лбу: -- Правда! Но вѣдь я, надѣясь на свою аккуратность, думалъ здѣсь быть одновременно съ тобой. Ну, за то теперь поправляю погрѣшность и имѣю честь представить тебѣ, назвавъ по имени, эту божественною фею, эту волшебницу, передъ которой цѣлыя можно-сказать націи повергаются ницъ!.... Но она вотъ ни на столько (онъ показалъ на кончикъ мизинца) не обращаетъ вниманія на это и не думаетъ вовсе о порабощенной и скованной ею непрекрасной половинѣ рода человѣческаго, она не кинула ни одного милостиваго взгляда, чтобы осчастливить этимъ подвластныхъ ей рабовъ!.. Передъ тобой -- фрейлейнъ Камилла Пальмеръ, наша первая, единственная пѣвица!..
Лицо молодой дѣвушки приняло нѣсколько серіозное выраженіе. Она слегка наклонила свою прелестную голову по направленію къ доктору -- и при этомъ лишь на одно мгновеніе устремила на него внимательный, испытующій взглядъ. Ея прекрасная молодая грудь слегка заволновалась, когда докторъ, смотря на нее блестящими глазами, воскликнулъ:
-- О, милостивая государыня, какое это для меня счастье! Счастье неожиданное! Я буду вѣчно благодарить за это моего друга! Я слышалъ васъ только два раза. Къ сожалѣнію, у меня такъ мало времени, чтобы посѣщать театры... Но и послѣ того, какъ я слышалъ васъ два раза, въ груди моей живетъ воспоминаніе о томъ наслажденіи, какъ я испыталъ тогда. Я храню это какъ сокровище!..
-- Браво! крикнулъ баронъ весело.-- Да ты у меня молодецъ! Ты, право, великолѣпно сейчасъ продебютировалъ въ роли вдохновеннаго цѣнителя искусства!
-- Въ послѣдній разъ я васъ видѣлъ въ роли Гретхенъ, продолжалъ молодой человѣкъ, дѣйствительно воодушевившись и обращаясь снова къ Камиллѣ (она стояла передъ нимъ почти-смущенная, съ опущенными глазами):-- и, откровенно говоря (тутъ онъ смѣло, прямо взглянулъ на нее своими ясными, честными глазами), я пошелъ въ театръ только изъ любопытства, почти съ предубѣжденіемъ, потому что никакъ не могъ представить себѣ ни Фауста, ни Мефистофсля -- такое представленіе не складывалось въ моемъ мозгу, но... прослушавъ оперу, я быль какъ-то странно взволнованъ!.. Да, изъ моихъ такъ сказать театральныхъ воспоминаній -- воспоминаніе о томъ вечерѣ (и особенно теперь!) я считаю однимъ изъ самыхъ пріятнѣйшихъ.
-- Третій актъ -- не правда-ли, а? замѣтилъ баронъ Венкгеймъ, быстро откидывая голову.
Фрейлейнъ Камилла снова, какъ-то мелькомъ, бросила на доктора проницательный взглядъ; но когда глаза ея встрѣтились вдругъ съ блестящими глазами молодаго человѣка, прямо на нее устремленными, плутовская улыбка мелькнула на ея хорошенькихъ губкахъ -- и она вслѣдъ затѣмъ раскрыла эти губки и пропѣла великолѣпнымъ, звучнымъ голосомъ, хватающимъ за сердце:
"Я люблю тебя,
Люблю такъ искренно"!..