На другой день, утромъ, и именно въ тотъ утренній часъ, когда правила приличія допускали это, Фанни поднялась по лѣстницѣ по направленію къ квартирѣ одного изъ жильцовъ ихъ дома. Жилецъ этотъ обладалъ городскимъ адресъ-календаремъ, а потому Фрейлейнъ Штраммеръ и рѣшилась отправиться къ нему, чтобы навести справку относительно одного предмета, о которомъ она продумала почти всю ночь, такъ какъ ее посѣтила безсонница.
"Eau de Cypre" была для Фанни исходнымъ пунктомъ. Отправляясь отъ этого пункта, она сплела сѣтку изъ возможныхъ фактовъ и представила себѣ, что въ нее попалъ ея женихъ, пойманный какою нибудь кокеткою. Ей представлялось также весьма возможнымъ, что онъ бьется въ этой сѣткѣ и что его, можетъ быть, можно еще освободить изъ плѣна, если только самъ онъ не смотритъ на преступную свою капитуляцію, какъ на сладкую, самимъ имъ желанную цѣль... При мысли о подобной капитуляціи, о такомъ паденіи -- цѣломудренная Фанни отвернулась съ ужасомъ, боясь дать волю своему воображенію. Подобныя мысли и даже болѣе несообразныя вещи приходили ей въ голову; баронъ Венкгеймъ рисовался въ ея воображеніи безбожнымъ соблазнителемъ... "О, если этотъ баронъ Венкгеймъ... Если онъ дѣйствительно.... Да! если этотъ баронъ не является тутъ подставнымъ лицомъ, чтобы загородить другое, то... Но, Боже мой, испорченность мужчинъ и въ особенности молодыхъ докторовъ кому же не извѣстна? Они на все готовы"!.. Такъ говорила Фанни про себя и спрашивала: "Да и кто знаетъ, не обманулъ-ли ужь онъ меня тѣмъ адресомъ"?..
И вотъ, она, поднявшись по лѣстницѣ, стала спрашивать у старой служанки: дома-ли жилецъ, не ушелъ ли ужъ на службу господинъ совѣтникъ -- и если еще дома, то можно-ли его видѣть?
Господинъ совѣтникъ пребывалъ во вдовствѣ, иначе фрейлейнъ Фанни не рѣшилась бы распрашивать лично о немъ, не обратившись съ этими вопросами къ его супругѣ черезъ служанку.
Господинъ совѣтникъ былъ еще дома. Фанни было передано, что "господинъ совѣтникъ считаетъ за величайшую честь услужить хоть чѣмъ нибудь фрейлейнъ Штраммеръ".
Какъ только Фанни вошла, онъ тотчасъ же-самъ повторилъ эту любезность, придавъ словамъ своимъ оттѣнокъ настоящей куртуазности, потому что г. совѣтникъ не принадлежалъ къ числу завзятыхъ зачерствѣлыхъ чиновниковъ: онъ скорѣе былъ человѣкомъ живымъ, знающимъ жизнь и знакомымъ съ ея наслажденіями. Г. совѣтникъ былъ первымъ теноромъ въ "обществѣ пѣвцовъ", онъ завѣдывалъ сельскохозяйственнымъ отдѣломъ въ городскомъ музеумѣ и, какъ поэтъ, сотрудничалъ тайкомъ въ одномъ изъ мѣстныхъ органовъ прессы.
Допустить, чтобы фрейлейнъ Фанни утруждала свои прелестные глазки, отыскивая въ адресной книгѣ то, что ей было нужно -- этого онъ никакъ не могъ дозволить, "ни за что на свѣтѣ, хоть бы давали цѣлый милліардъ военной контрибуціи"! Такъ воскликнулъ восторженно совѣтникъ и затѣмъ спросилъ:
-- А потому потрудитесь сказать: какое это такое счастливое имя, которое вы желаете найдти?
-- Меня, господинъ совѣтникъ, ничье имя не интересуетъ, отвѣтила Фрейлейнъ Штраммеръ, пріятно улыбаясь и дѣлая отрицательный жестъ:-- мнѣ просто хочется только узнать: живетъ-ли одна дама, моя знакомая, въ Фюрстенштрассе, No 14, кажется такъ, если не ошибаюсь.
-- Фюрстенштрассе, No 14? А вотъ посмотримъ. Начнемъ сверху. Во второмъ этажѣ -- вдова Фонъ-Штахелинская; бельэтажъ занимаетъ русская княгиня Тачкова; въ партерѣ -- а...