-- Да выдержитъ ли гнилой полъ новую печь? насмѣшливо сказалъ Штрейберъ: -- я того и жду, что онъ провалится, и вы повиснете на какой-нибудь перекладинѣ.
-- Прежде, чѣмъ я повисну, отвѣчалъ Шеллингеръ: -- я надѣюсь видѣть, что добрые люди повѣсятъ васъ.
-- Полноте ссориться! сказалъ хозяинъ.
-- Я не ссорюсь, а просто разсуждаю, кому приведетъ судьба умереть своею смертью, а кому прійдется умереть на висѣлицѣ, отвѣчалъ Шеллингеръ.
-- Да полноте же! повторилъ хозяинъ: -- если вы говорите и не въ обиду Штрейберу, такъ все лучше оставить этотъ непріятный предметъ: кому весело думать о смерти?
-- Вамъ, г. Шламмеръ, рѣчь о смерти не должна быть въ диковинку, возразилъ неугомонный Шеллингеръ, искавшій случая къ ссорѣ: -- говорятъ, будто бы у васъ въ квартирѣ смерть очень обыкновенная гостья; говорятъ, будто дѣти, которыхъ вы берете на прокормленіе, мрутъ какъ мухи отъ голода и побоевъ.
-- Какъ вы смѣете говорить это! закричалъ хозяинъ, вспыхнувъ.
-- Отчего жь не говорить, когда это правда? продолжалъ Шеллингеръ.
-- Лжешь ты, старый дуракъ, нищій безсовѣстный! закричалъ хозяинъ, разгорячись еще больше.
-- Я не нищій, а вы воры, мошенники. Уйду отъ васъ, разбойниковъ, чтобъ не зарѣзали, сказалъ Шеллингеръ и пошелъ къ дверямъ.