Онъ поужиналъ съ нами, осмотрѣлъ приготовленныя для насъ комнаты и отправился, поцаловавъ меня съ сестрою и обнявъ матушку. Матушка печально сѣла въ кресла и взяла къ себѣ на колѣни сестру; я смотрѣлъ вмѣстѣ съ ними въ окно на отъѣздъ батюшки. На дворѣ стояло нѣсколько служителей съ факелами; онъ сѣлъ на лошадь и поскакалъ; позади его поѣхалъ старикъ, передавшій письмо, и нѣсколько человѣкъ верхами. Я зарыдалъ, когда онъ скрылся за деревьями парка: мнѣ казалось, что батюшку увозятъ насильно, что ему грозитъ какая-то бѣда. Матушка также была очень-грустна. Всю ночь мнѣ грезились страшные сны, и вдругъ я вскочилъ съ постели: мнѣ показалось, что около меня раздаются незнакомые голоса; въ-самомъ-дѣлѣ, проснувшись, я услышалъ говоръ въ сосѣдней комнатѣ. Сестра также проснулась на этотъ шумъ и сидѣла на своей кроваткѣ. "Что тамъ говорятъ?" спросилъ я. "Не знаю", отвѣчала она, "но матушка тамъ плачетъ". Я былъ тогда смѣлъ и боекъ; я бросился къ дверямъ, съ крикомъ: "я защищу ее!" -- но едва сдѣлалъ я нѣсколько шаговъ, какъ сильная рука схватила меня за плечо; я обернулся, это былъ злой старикъ, поѣхавшій съ батюшкою. "Куда ты?" спросилъ онъ сердито.-- "Къ матушкѣ; она плачетъ, ее обижаютъ" отвѣчалъ я.-- "Вишь, какой молодецъ! ложись-ко спать, да не суйся, гдѣ тебя не спрашиваютъ". И съ этими словами онъ толкнулъ меня къ кровати. Никто никогда не билъ меня; я вспыхнулъ; но что могъ я сдѣлать ему? и, стиснувъ зубы отъ гнѣва, я сѣлъ на кровать и сталъ прислушиваться. Да, это былъ голосъ матушки. Она рыдала, она говорила дрожащимъ голосомъ: "Отдайте же мнѣ дѣтей моихъ! Боже мой, что будетъ съ ними!" И я кричалъ: "Мама! не бросай насъ, мы здѣсь!" Но вдругъ все затихло. Старикъ раскрылъ окно и перегнулся, выглядывая на дворъ. У крыльца послышался стукъ колесъ, шумъ шаговъ, раздался крикъ матушки; я осматривался кругомъ, ища оружія: я хотѣлъ защищаться, мстить злому старику за себя и за матушку. Надъ моею кроватью висѣли кинжалы и пистолеты. Я тихо сталъ на кровать, вынулъ изъ ноженъ кинжалъ, который висѣлъ ниже другихъ, и держалъ его за спиною. Опять раздался крикъ матушки: "Отдайте мнѣ дѣтей!" Старикъ закричалъ: "Ну, поворачивайтесь проворнѣе! Везите ее поскорѣе!" Снова послышался страшный, раздирающій душу стонъ матушки, хлопнулъ бичъ и колеса быстро зашумѣли по песку. Я крѣпче стиснулъ въ рукѣ кинжалъ. Старикъ закрылъ окно и пошелъ ко мнѣ, говоря: "Теперь пріймусь за тебя, щенокъ: плетка тебя вышколитъ, будешь у меня шелковый". Я не помнилъ себя отъ ожесточенія; но я разсчиталъ инстинктивно, что рука-моя слишкомъ-слаба для удара,-- когда онъ былъ на шагъ отъ меня, въ одинъ мигъ уперъ кинжалъ рукояткою къ своей груди и бросился на старика съ кровати всѣмъ тѣломъ. Кинжалъ до самой рукоятки вонзился ему въ грудь. Онъ упалъ мертвый, даже не застоналъ.
-- Вы убили его? съ испугомъ сказалъ Бейль, чрезвычайно-добродушный, несмотря на свои саркастическія выходки.
-- И по дѣломъ. Онъ былъ главною причиною всѣхъ нашихъ несчастій. Онъ управлялъ слабымъ разсудкомъ лорда Кембля, какъ я узналъ послѣ. На шумъ паденія прибѣжали люди; вошелъ человѣкъ очень пожилыхъ лѣтъ, опираясь на палку -- это былъ лордъ Кембль. "Прекрасно!" сказалъ онъ взглянулъ на трупъ: "ужь видно, каковъ будетъ молодецъ!-- Увезите ихъ поскорѣе". Сестру и меня схватили, несмотря на все мое сопротивленіе, посадили въ экипажъ, и повезли -- куда -- я не зналъ. Долго мы ѣхали; двѣ ночи я не спалъ, на третью сонъ одолѣлъ меня, и когда я проснулся, сестры не было со мною. Когда и какъ насъ разлучили -- я не помнилъ; я помнилъ только, что заснулъ обнявъ ее. Не могу выразить вамъ, какъ тяжело этотъ послѣдній ударъ поразилъ меня! Я страстно любилъ свою Люси. Меня привезли въ какую-то деревню и оставили у поселянина, который вовсе не смотрѣлъ за мною. Мальчикъ живой, смѣлый и сильный, я былъ первымъ во всѣхъ играхъ и шалостяхъ; скоро я сталъ удальцомъ въ полномъ смыслѣ слова: не было крутизны, на которую я не взобрался бы, не было лошади, которой не могъ бы я объѣздить. Часто пропадалъ я изъ дому на два, на три дня, бродя по лѣсамъ и горамъ. Но мысль о томъ, чтобъ отъискать матушку и сестру, никогда не покидала меня. Почему жь я не убѣжалъ? Горе, одиночество, шалости развили меня не по лѣтамъ; я ужь понималъ, что безъ денегъ, одинъ, я ничего не могу найдти; притомъ же я не зналъ даже фамиліи моего отца -- у насъ въ домѣ называли его просто: "сэръ Робертъ"; я не зналъ, въ какомъ краю Шотландіи лежитъ замокъ моего дѣда, и я понималъ, что бѣжать одному безполезно. Но какъ я обрадовался, когда, подлѣ нашей деревни, появился таборъ цыганъ! Я подружился съ ними, проводилъ въ таборѣ цѣлые дни, наконецъ ушелъ съ ними. Долго я скитался по разнымъ угламъ Англіи; но вотъ одному изъ табора надобно было гнать въ Шотландію лошадей, и я отправился съ нимъ. Со времени нашего несчастія прошло нѣсколько лѣтъ; я былъ уже взрослый мальчикъ. Имени дѣдовскаго замка я не помнилъ, но надѣялся узнать его фасадъ и паркъ, и ѣздилъ верхомъ на десятками миль во всѣ стороны, осматривая каждый замокъ. Много разъ меня обманывало воображеніе, но всѣ подробности мѣста врѣзались въ мою память, и, внимательнѣе всмотрѣвшись, я узнавалъ, что ошибаюсь. Послѣ долгихъ поисковъ я нашелъ его, этотъ роковой замокъ. Сквозь рѣшетку забора я видѣлъ играющихъ дѣтей; одна дѣвочекъ была похожа на мою сестру; но вотъ на крыльцо вышила молодая дама въ траурномъ платьѣ и увела дѣтей въ комнаты. Я пошелъ въ деревню, принадлежащую къ замку и началъ разспрашивать о его владѣльцахъ. "Лордъ Ричардъ Кембль умеръ полгода назадъ, на охотѣ, упавъ съ лошади" сказали мнѣ. "Кто жь эта дама въ траурѣ? чьи это дѣти?" -- "Дама?-- супруга покойнаго лорда, то-есть, видите ли, вторая супруга" сказали мнѣ: "потому-что первая жена это была какая-то иностранка; когда онъ пріѣхалъ съ нею домой, старый лордъ велѣлъ взять ее и двухъ своихъ внучатъ, то-есть, дѣтей иностранки, и отправилъ ихъ куда-то, должно быть, назадъ, за границу, потому-что, видите ли, сынъ женился безъ его позволенія, да еще на бѣдной. Ну, сначала сынъ очень тосковалъ, можно сказать, убивался; а потомъ покорился отцу. Подали просьбу, что бракъ былъ недѣйствительный, и -- разумѣется, люди богатые -- дѣло такъ и рѣшили, какъ имъ хотѣлось. Значитъ, первую жену нечего и считать женою, а дѣти отъ нея, стало-быть, незаконныя. Тогда старикъ нашелъ сыну богатую невѣсту и женилъ его. Это ты видѣлъ дѣтей отъ второй жены. Ну, теперь, какъ онъ убился, она осталась вдовою, а дѣти -- сиротами, потому и ходятъ въ траурѣ". Итакъ, я былъ отвергнутъ моимъ отцомъ! Сестра моя, если она жива, покинута теперь совершенно на произволъ судьбы; и гдѣ она теперь? и гдѣ матушка? Какъ мнѣ искать ихъ? Послѣ этого я, очертя голову, бросился во всѣ удалыя похожденія цыганскаго табора. Прежде я только бродилъ съ цыганами, но не участвовалъ въ ихъ дѣлахъ. Конечно, я не хотѣлъ заниматься мелкими продѣлками; я былъ честолюбивъ, и хотѣлъ опасностей и славы въ своемъ кругу.
Однажды атаманъ табора сказалъ мнѣ: "Если въ тебѣ есть смѣлость, мы съ тобою завтра можемъ за одинъ разъ обогатиться". Я согласился. "Нынѣшнею ночью мы остановимъ на дорогѣ одного изъ самыхъ богатыхъ здѣшнихъ помѣщиковъ" сказалъ онъ: "онъ везетъ съ собою гибель денегъ; правда, есть съ нимъ и лакеи; не мало ли будетъ насъ двоихъ?" -- "Управимся и двое, хотя бъ ихъ было десятокъ" сказалъ я. Мы засѣли въ лощинѣ, за кустами. Часу въ первомъ услышали стукъ кареты. На лошадяхъ сидѣли два почтальйона, сзади кареты два лакея. Я бросился на лошадей, остановилъ ихъ, стащилъ одного почтальйона съ сѣдла; лакеи выстрѣлили по мнѣ, но я спрятался подъ лошадей, стащилъ и другаго почтальйона, вынулъ двуствольный пистолетъ, заставилъ почтальоновъ выпрячь лошадей, которыя тотчасъ убѣжали и вслѣдъ за ними почтальйоны. Между-тѣмъ, товарищъ мой запугалъ лакеевъ, которые не смѣли тронуться съ мѣста. Я подошелъ къ дверцѣ кареты. Сидѣвшій въ ней сдѣлалъ по мнѣ два выстрѣла, но я каждый разъ отсторонялся; потомъ я вытащилъ его изъ кареты; это былъ старикъ, хромой и опиравшійся на палку. Я усадилъ его на камень, лежавшій у дороги, снялъ фонарь съ кареты и, освѣтивъ ему лицо, вскрикнулъ отъ изумленія: черты старика были мнѣ знакомы; это былъ мой дѣдъ, врагъ моей матери. Я присматривалъ за нимъ, а товарищъ мой вынималъ шкатулки изъ экипажа. Кровь кипѣла во мнѣ, а пока я не зналъ, кто онъ, я былъ очень спокоенъ; но и тутъ я превозмогъ себя. "Помните ли ту ночь въ вашемъ замкѣ, когда вы погубили счастье цѣлаго семейства?" тихо сказалъ я ему: "помните ли, какъ отца принудили вы сдѣлаться преступникомъ передъ женою и дѣтьми, растерзали сердце матери, лишили дѣтей родительскаго надзора, законныхъ правъ и честнаго имени, отдали ихъ на жертву нищетѣ и пороку? Ну вотъ порадуйтесь же, я вашъ внукъ. Мы съ вами больше не увидимся, развѣ когда меня будутъ судить, а васъ позовутъ быть свидѣтелемъ". Онъ молчалъ, опустивъ голову: интересно бы знать, съ досады или раскаянья? Товарищъ мой кончилъ свое дѣло, и мы ускакали. Добыча наша была чрезвычайно-велика. Мы дѣлили ее на разсвѣтѣ въ развалинахъ стараго аббатства. Я отдалъ товарищу всѣ деньги, себѣ взялъ банковые билеты и бумаги. Онъ почелъ меня сумасшедшимъ. Послѣ того мы съ ними не видѣлись.
"Я уѣхалъ изъ Англіи, размѣнявъ наскоро свои билеты. Изъ Парижа я писалъ въ Палермо къ родственникамъ бѣдной моей матери, но мнѣ отвѣчали, что о ней нѣтъ никакихъ слуховъ. У меня не оставалось надежды отъискать ее или сестру. Это приводило меня въ такое отчаяніе, что я иногда думалъ о самоубійствѣ; но я отвергалъ это желаніе, какъ слабость. Я рѣшился бороться съ судьбою, жить гордо и независимо, на перекоръ ей. При моемъ богатствѣ легко было войдти въ кругъ лучшаго общества; но я также, по старой привычкѣ, любилъ сближаться съ простолюдинами, и у меня были друзья во всѣхъ классахъ парижскаго населенія. Я находилъ свое наслажденіе въ томъ, чтобъ держать въ рукахъ нити тысячи интригъ, управлять судьбою людей, невѣдомо для нихъ, все знать и всѣми властвовать.
-- И вы до-сихъ-поръ продолжаете эту страшную для васъ игру? съ ужасомъ спросилъ Бейль.
-- Да; но будьте покойны: я васъ не введу въ опасность. Этотъ домъ останется всегда чистъ, какъ душа дитяти, ввѣреннаго вашему надзору.
-- Не за себя, а за васъ я боюсь, сказалъ Бейль.
-- Я знаю, что когда-нибудь это кончится дурно, но привычка сильна. Сначала мнѣ казалось, что я могу такъ же легко оставить эту жизнь, какъ легко мѣнялъ блузу на фракъ. Съ этимъ намѣреніемъ я оставилъ Парижъ и уѣхалъ въ Германію; но, я скоро увидѣлъ, что не могу отказаться отъ своей роли -- невидимаго властелина надъ участью многихъ. Вы мнѣ повѣрите, если я скажу, что никогда не извлекалъ ни малѣйшей выгоды для себя изъ этого положенія. У меня независимое ни отъ кого богатство, источникъ котораго вы знаете. Однакожь, возвратимся къ моимъ приключеніямъ. Однажды, когда я былъ проѣздомъ въ Вецларѣ, я услышалъ исторію, корая возмутила меня. Говорили, что мать продала свою дочь. Я рѣшился избавить эту несчастную. Въ такихъ случаяхъ я не ищу предлога для своихъ визитовъ. Я прямо вошелъ въ указанную мнѣ квартиру и засталъ бѣдную дѣвушку одну; старухи не было дома. Боже мой! эта дѣвушка была моя сестра! Но мнѣ слишкомъ-тяжелы воспоминанія объ этомъ ужасномъ дѣлѣ; скажу вамъ коротко, что сестра моя была возвращена лордомъ Бемолемъ матери, но матушка, скоро умерла отъ нужды. Тогда малютка попалась въ руки гнусной женщины, которая выростила ее, чтобъ пользоваться ея красотою, присвоивъ себѣ имя матери. Нѣтъ надобности говорить, была ли наказана эта женщина. Я долженъ былъ скрыть отъ свѣта на нѣсколько мѣсяцевъ несчастную сестру. Ребенокъ, который порученъ вамъ, сынъ ея. О! для меня было бы легче найдти сестру въ могилѣ, нежели въ рукахъ этой женщины. Но я любилъ мою Люси, и она была достойна этой безграничной привязанности. Ея кротость, ея умъ, ея красота заслуживаютъ величайшей любви. Черезъ годъ я повезъ ее въ Сицилію, и оттуда началъ процесъ противъ стараго лорда Кембля. Мнѣ удалось доказать законность брака матушки; моей сестрѣ было возвращено имя нашего отца. Я хлопоталъ только для нея, не упоминая о своихъ правахъ: я думалъ, что мое прошедшее можетъ когда-нибудь обнаружиться, и потому рѣшился не называть себя передъ свѣтомъ ея братомъ, чтобъ не связывать ея судьбы съ моею невѣрною участью. Половину своего состоянія отдалъ я ей. Она вышла замужъ и живетъ здѣсь. Теперь вы все знаете. Простите жь, мой другъ. Я слишкомъ взволнованъ, мнѣ нужно отдохнуть. О, какъ легко на душѣ, когда имѣешь человѣка, которому можно повѣрять свои заботы, свои опасенія!"