Разговоръ былъ прерванъ Артуромъ. Занятый какими-то тяжелыми мыслями, онъ не замѣтилъ страннаго взгляда, который бросила на него мать, и, опустившись на диванъ подлѣ нея, молча, но съ жаромъ поцаловалъ ея руку.
-- Что съ тобою, мои другъ? кротко спросила г-жа Эриксенъ, смягченная и встревоженная выраженіемъ страданія, написаннымъ на лицѣ сына, и слезами, которыя упали на ея руку.
-- Ничего, громко отвѣчалъ Артуръ:-- я убѣдился въ томъ, что вы, матушка, совершенно-правы, когда говорите, что надобно уважать мнѣнія и приличія свѣта; что нельзя безнаказанно вступать въ отношенія съ людьми, неравными намъ по положенію въ обществѣ.
Мать окинула всѣхъ торжествующимъ взглядомъ; другіе съ удивленіемъ переглянулись между собою: никто не надѣялся, что Артуръ такъ легко откажется отъ привязанности, которую осуждала мать его. Чему было приписать такую неожиданную уступчивость? Мать готовилась уже приступить къ объясненіямъ и похваламъ, но лакей доложилъ, что какая-то дама желаетъ видѣть г-жу Эриксенъ, и черезъ минуту вошла женщина высокаго роста, со вкусомъ одѣтая. Слегка поклонившись всѣмъ, она подошла къ дивану, гдѣ сидѣла хозяйка дома, вѣжливо привставшая при появленіи незнакомки, которую приняла за знатную даму, по ея наряду и манерамъ, исполненнымъ достоинства.-- "Mademoiselle Тереза!" съ удивленіемъ сказалъ иро-себя Артуръ, узнавъ подругу Клары: "съ какой цѣлью она здѣсь?"
Между-тѣмъ г-жа Эриксенъ любезно попросила гостью садиться, сама придвинула ей кресла. О, еслибъ гордая г-жа Эриксенъ знала, кого принимаетъ она съ такимъ уваженіемъ!-- и Тереза непринужденно сѣла, и на вопросъ хозяйки: съ кѣмъ имѣетъ она удовольствіе говорить, отвѣчала голосомъ, въ которомъ равно слышалась и гордость, и гнѣвъ, и насмѣшка:
-- Мое имя едва-ли вамъ извѣстно. Я Тереза Зельбингъ, танцовщица при здѣшнемъ Королевскомъ Театрѣ.
Невозможно передать дѣйствія, произведеннаго этими словами на чопорную г-жу Эриксенъ: лицо хозяйки вытянулось на цѣлый футъ; она, въ смущеніи и негодованіи, кашлянула и протерла себѣ глаза, какъ-бы желая удостовѣриться, не во снѣ ли привидѣлось ей, что танцовщица осмѣлилась такъ безцеремонно явиться въ ея домъ и такъ важно усѣсться на ея диванѣ. Но что жь было дѣлать бѣдной г-жѣ Эриксенъ? Попросить наглую посѣтительницу оставить ее въ покоѣ? Но она, какъ по всему замѣтно, не оставитъ грубость безъ отвѣта: а г-жа Эриксенъ болѣе всего на свѣтѣ боялась скандала. И, вѣроятно, у ней есть важныя причины, если она съ такою наглостью входитъ въ богатый, всѣми уважаемый домъ... И г-жа Эриксенъ, смиривъ свое негодованіе, сказала съ приличной важностью: -- "По какому же случаю вижу я васъ у себя, mademoiselle? Ваше имя я дѣйствительно слышу въ первый разъ."
-- Очень можетъ быть, съ усмѣшкою отвѣчала Тереза: -- но назадъ тому нѣсколько лѣтъ, ваша дочь его слышала, и вотъ по какому обстоятельству. У меня есть сестра; она не болѣе, какъ швея, но никто не можетъ сказать о ней что-нибудь дурное. Она искала себѣ работы, и работа была въ вашемъ домѣ, именно у васъ, прибавила она, обращаясь къ Маріаннѣ. Вы, быть-можетъ, еще помните этотъ случай?
Маріанна утвердительно наклонила голову.
-- Слѣдовательно вы помните и то, что вашъ супругъ -- если не ошибаюсь, этотъ господинъ въ очкахъ -- не приказалъ вамъ имѣть сношеніи съ моею сестрою, потому-что она сестра танцовщицы. Онъ выразился, что у этой швеи есть сестра, которая наводитъ своимъ званіемъ подозрѣніе и на ея честность. Я не забыла словъ, столь выгодно-свидѣтельствующихъ о строгости его морали.