Дочь президента полиціи, Августа, стояла передъ зеркаломъ, уже совершенно-готовая ѣхать въ маскарадъ; она также вскрикнула, увидѣвъ въ зеркалѣ странную фигуру, приближающуюся къ ней.
-- И вы не узнаете меня, Августа? сказалъ онъ, цалуя ея руку: -- уже-ли даже мой голосъ позабытъ вами?
-- Баронъ! это вы! удивительно, превосходно! Очень-рада васъ видѣть! Но я узнала бы васъ, еслибъ вы и не заговорили со мною вашимъ обыкновеннымъ голосомъ. Правда, вы умѣли придать совершенно-новый видъ чертамъ вашего лица; оно смугло, оно совершенно-измѣнилось, но я узнала бы васъ!
-- Милая Августа!.. вскричалъ Брандъ, осыпая поцалуями ея руку.
Въ этомъ чувствительномъ положеніи застала ихъ президентша; она, по обычаю опытныхъ матерей, не преминула кашлянуть, предупреждая о своемъ появленіи, но Брандъ не хотѣлъ слышать этого сигнала.
-- Maman, кокетливо проговорила дочь:-- баронъ Брандъ замаскировался разбойникомъ, и сталъ такой страшный, такой дерзкій, что я прошу вашей защиты.
-- Простите меня, если я испугалъ васъ; я хотѣлъ сдѣлать сюрпризъ, сказалъ баронъ, почтительно кланяясь президентшѣ.
-- Не правда ли, maman, очень-мило со стороны барона, что онъ заѣхалъ показать намъ свой костюмъ? Мы вмѣстѣ съ нимъ будемъ интриговать. Какъ это весело!
-- У меня къ вамъ важная просьба, сказалъ баронъ, обращаясь къ президентшѣ: -- но я боюсь...
-- Говорите, говорите, я очень-рада, если могу услужить вамъ.