Президентъ стоялъ посреди комнаты, совершенно-растерявшись: не дальше, какъ вчера, онъ подвергся сильнымъ непріятностямъ, арестовавъ баронессу Вольмаръ. Уже-ли теперь, вмѣсто награды за ревность, его опять ждутъ выговоры? Но здѣсь дѣло совершенно другаго рода: здѣсь дѣло очень-серьёзное. Но какъ же герцогъ сказалъ, что онъ поднялъ шумъ изъ-за пустяковъ? Уже-ли встрѣтилось какое-нибудь недоразумѣніе? Или арестанты оклеветали Бранда? Но вѣдь секретарь полиціи сказалъ также, что давно имѣетъ подозрѣнія противъ этого человѣка, и боялся говорить только потому, что видѣлъ его въ дружбѣ съ своимъ начальникомъ. Какъ понять все это? Вѣдь герцогъ говорилъ, что и съ нимъ можетъ случиться то же, что съ Брандомъ... Что значатъ эти слова? Въ нихъ есть какой-то странный смыслъ...
Между-тѣмъ Брандъ проводилъ герцога до самаго крыльца. Герцогъ велъ его за руку и что-то говорилъ ему на-ухо. Полицейскіе почтительно разступились передъ вельможею, дверца кареты отворилась, камердинеръ Бранда шепнулъ что-то кучеру, отворилъ дверцу, и прежде, нежели полицейскіе успѣли шевельнуть рукою или сдѣлать шагъ, карета уже неслась во весь галопъ. Брандъ исчезъ, а герцогъ стоялъ на ступеняхъ крыльца одинъ, хохоча во все горло.
-- Что вы надѣлали, герцогъ! съ ужасомъ вскричалъ президентъ, выбѣгая на лѣстницу.
-- Что такое? Идите, однако, въ комнату, здѣсь холодновато; надѣюсь, ничего особеннаго. Завтра поутру Данквартъ получитъ царапину, или просто струситъ -- и только. Согласитесь, вовсе не ваше дѣло было мѣшать дуэли барона съ Данквартомъ.
-- Дуэли! Я не знаю ни о какой дуэли, я говорю о Брандѣ. Знаете ли вы, кого вы выпустили изъ нашихъ рукъ? Преступника, начальника шайки злодѣевъ!
-- Что, что такое? Это новости! Вамъ вездѣ чудятся преступники, любезный г. президентъ.
-- Нѣтъ, не чудится мнѣ! Я долго сомнѣвался, но теперь убѣдился...
И бѣдный президентъ, чуть не со слезами на глазахъ, разсказалъ герцогу все, что узнала полиція въ послѣднее время.
-- Зачѣмъ же вы не предупредили меня, что дѣло идетъ не о дуэли?
-- Да развѣ вы дали мнѣ выговорить хоть одно слово? тоскливо отвѣчалъ президентъ.