-- Баронъ, баронъ! сказалъ смѣясь Форбахъ:-- знаемъ мы, зачѣмъ вы потупляете глаза! Вѣдь одна изъ вашихъ могущественнѣйшихъ военныхъ хитростей: вдругъ поднявъ длинныя рѣсницы, ловко бросить внезапный, непобѣдимый взглядъ.
Баронъ улыбнулся, какъ селадонъ, притворяющійся скромникомъ, посмотрѣлъ на свои изящные ногти, поправилъ усы и сказалъ:
-- Вы на меня клевещете. Если мнѣ случается поднимать глаза, то безъ всякаго коварнаго умысла. Сознайтесь сами, господа, продолжалъ онъ, обращаясь ко всѣмъ:-- можно ли жить скромнѣе меня? И съ усмѣшкою, очевидно-предназначенною выразить: "Я, господа, не хвастаюсь своими побѣдами, хотя и могъ бы", онъ вынулъ платокъ и граціозно отеръ имъ губы. Отъ платка распространилось дивное благоуханіе.
-- Смотрите, онъ опять открылъ новый и восхитительный сортъ духовъ! сказалъ графъ.-- Откройте намъ тайну его имени, баронъ, и скажите, откуда вы его достали?
Баронъ, встряхнувъ платкомъ, съ важностью отвѣчалъ:
-- Это моя тайна. Что жь, вѣдь у каждаго изъ насъ есть свои тайны: у васъ, майоръ, военныя и придворныя, у нашего будущаго совѣтника -- юридическія, у васъ, графъ -- свѣтскія, модныя, у васъ, господинъ поклонникъ Рафаэля -- художественныя и, конечно, сердечныя, тѣсно съ ними связанныя; моя спеціальность c'est des odeurs, и всѣ мои изъисканія относятся къ сферѣ благоуханія.
-- Но вѣдь вы не объяснили этимъ тайны, открытія которой мы просимъ, сказалъ майоръ: -- уже-ли вы будете такъ жестоки?
-- Здѣсь нельзя найдти такихъ духовъ. Я ихъ получаю отъ одного изъ моихъ константинопольскихъ друзей, который контрабанднымъ образомъ покупаетъ ихъ изъ сераля. Ихъ умѣетъ приготовлять только одинъ армянинъ; названіе ихъ coeur de rose.
-- Но послушайте, баронъ, сказалъ ассессоръ: -- употреблять духи, какихъ ни у кого нѣтъ, кромѣ васъ, опасно: это, при многочисленности вашихъ побѣдъ, можетъ повесть къ непріятнымъ случаямъ. Вообразите, какой-нибудь бѣднякъ входитъ въ будуаръ жены и сейчасъ слышитъ носомъ, что вы пріѣзжали съ визитомъ.
-- Это ужь и случалось не разъ, замѣтилъ майоръ.-- Кстати о подобныхъ сценахъ. Я невольно былъ свидѣтелемъ сцены между барономъ и баронессою Вольмаръ, которые живутъ напротивъ моей квартиры. Сначала онъ подошелъ къ окну, сердитый и разстроенный и долго барабанилъ пальцами по стеклу, потомъ быстро отошелъ и черезъ минуту уѣхалъ изъ дома. Тогда явилась у окна баронесса съ заплаканными глазами. Жаль бѣдную баронессу. Она не подаетъ ему никакого повода ревновать, а онъ мучитъ это кроткое и милое существо, и только за то, что она родилась красавицею.