-- Это правда, она очень-хороша собою, сказалъ баронъ Брандъ, принужденно зѣвая:-- только ея волосы мнѣ не нравятся.
-- Волосы? Нѣтъ, я съ вами несогласенъ, возразилъ живописецъ:-- я никогда не видывалъ такихъ дивныхъ русыхъ волосъ.
-- Согласитесь же, баронъ, шутливо сказалъ хозяинъ:-- вѣдь у васъ цвѣтъ волосъ такой же, какъ у нея. И знаете ли, я увѣренъ, что найдется между вами какое-нибудь родство; справьтесь только съ вашею родословною.
По лицу барона пробѣжала тѣнь, онъ даже закусилъ губы отъ неудовольствія, но черезъ секунду опять уже принялъ обыкновенный свой улыбающійся видъ. Онъ пристально и самодовольно посмотрѣлся въ зеркало, стоявшее надъ каминомъ, и сказалъ рѣшительнымъ тономъ:-- Нѣтъ, господа, какъ ни хороша собою баронесса, но не должна имѣть притязанія хотя на какое-нибудь сходство со мною.
Разумѣется, онъ хотѣлъ это сказать въ шутку, но всѣ, хорошо зная слабость его, расхохотались.
-- Какъ хотите, сказалъ майоръ: -- несомнѣнно только то, что баронесса Вольмаръ красавица.
-- А баронъ Брандъ одинъ изъ красивѣйшихъ мужчинъ, прибавилъ хозяинъ, чтобъ окончить разговоръ любезностью.-- Но я не понимаю, почему до-сихъ-поръ не подаютъ намъ чаю? Вѣдь уже одиннадцать часовъ. Надобно позвонить.
Онъ позвонилъ и тотчасъ же явился чай, легкая закуска и бутылка шампанскаго. Въ то же время вошелъ старый камердинеръ и сказалъ графу:
-- Баронъ фон-Данквартъ пріѣхалъ къ вашему сіятельству и изволитъ спрашивать, у себя ли вы.
-- Нѣтъ, холодно отвѣчалъ графъ, пожимая плечами:-- для барона фон-Данкварта я никогда не желаю быть у себя.