-- Да, и я былъ бы радъ, еслибъ вы приготовили пятый выпускъ, и жаль, что вы не приготовили. Публика ждетъ, время идетъ, книга издается въ другихъ переводахъ -- смотришь, и убытокъ. Да и за проданные экземпляры жди денегъ. Вы, писатели, люди счастливые: принесъ рукопись, сейчасъ же получилъ деньги -- и кончено. А знаете ли, сколько времени нужно мнѣ ждать выручки?
-- Не знаю, терпѣливо сказалъ переводчикъ.
-- Приходится года по два, да, года по два, еще и побольше иной разъ. Это ужасно!
-- За-то получаете вы тогда большія суммы, возразилъ Штайгеръ: -- а тутъ дѣло идетъ о нѣсколькихъ гульденахъ, которые заработаю вамъ въ два, три дня. Я прошу впередъ...
-- Не говорите о томъ, чтобъ давать впередъ... ныньче не такія времена.
-- Но вы платите мнѣ такъ мало, боязливо сказалъ старикъ: -- потому и можно бы сдѣлать мнѣ такое одолженіе. Я попросилъ бы только четыре гульдена.
-- Я плачу вамъ мало! вскричалъ разгнѣванный книгопродавецъ: -- пощадите, милостивый государь! за листъ вы получаете гульденъ и тридцать крейцеровъ -- это по-вашему мало! Кто намъ вчера писалъ, что готовъ переводить по гульдену и двѣнадцати крейцеровъ листъ? Вѣдь еще человѣкъ съ именемъ въ литературѣ?... Кажется, г. Гинтермайеръ. Не показать ли вамъ письмо? Бейль, посмотрите подъ литерою Г. послѣднее письмо доктора Гинтермайера.
-- Нечего искать: оно, вѣроятно, изъ числа тѣхъ, которыя вы, какъ говорите, оставляете у себя дома, насмѣшливо отвѣчалъ конторщикъ.
-- Можетъ-быть, можетъ-быть, поспѣшно отвѣчалъ книгопродавецъ, чтобъ не услышать чего-нибудь еще болѣе-непріятнаго: -- вѣрно, я забылъ его дома. Да все-равно, увѣряю васъ, гульденъ и двѣнадцать крейцеровъ за листъ...
-- Это невозможно! отвѣчалъ Штайгеръ, покачавъ головою.