-- Во всякомъ случаѣ, я не могу никакъ давать впередъ денегъ за изданіе, которое приноситъ мнѣ такъ мало выгоды.
Конторщикъ нахмурилъ брови и важнымъ тономъ сказалъ: -- послушайте, господинъ Штайгеръ, вы просите впередъ денегъ дѣйствительно вовсе нерезонно. Вы хотите на нихъ купить хлѣба, чтобъ ваши дѣти не голодали, быть-можетъ, даже нѣсколько полѣнъ дровъ, чтобъ они и не мерзли. Но г. Блафферъ не долженъ давать вамъ этой ничтожной суммы, потому-что вы переводите романъ, въ которомъ описываются страданія американскихъ негровъ -- описывается голодъ, нищета и мученія всякаго рода. Вамъ трудно будетъ выдержать истинный тонъ въ переводѣ, сохранить, такъ-сказать, букетъ подлинника, если вы не прочувствуете сами всего, что описывается въ этомъ романѣ, потому и нельзя вамъ брать денегъ. Поголодайте, похолодайте, прислушайтесь къ плачу дѣтей -- и переводъ вашъ много выиграетъ въ букетѣ колорита и вѣрности тона, какъ я ужь сказалъ.
Съ этими словами онъ захлопнулъ свою книгу, всталъ съ табурета, такъ-что онъ полетѣлъ въ другой уголъ, и вышелъ изъ конторы, мимоходомъ яростно покрутивъ передъ зеркаломъ свои большіе черные усы.
Книгопродавецъ былъ ошеломленъ и взбѣшенъ. Но началу рѣчи ему было показалось, будто Бейль хочетъ въ-самомъ-дѣлѣ урезонить переводчика, и онъ даже одобрительно закивалъ головою; но конецъ совершенно озадачилъ его, и руки его судорожно сжимались въ кулаки. Онъ готовъ былъ растерзать конторщика; но мужественно удержался и только съ глубокимъ вздохомъ пожалъ плечами. Робкій Штайгеръ все время, потупивъ глаза, не зналъ, что ему дѣлать, хотя въ душѣ твердилъ: "О, какая правда! правда, правда!" и пятился къ двери, которая вдругъ отворилась такъ быстро, что бѣдный старикъ едва успѣлъ посторониться.
Въ контору вошелъ молодой человѣкъ, уже знакомый читателю подъ именемъ Артура. Не успѣлъ онъ снять шляпы, какъ Блафферъ бросился къ нему на встрѣчу съ лживостью и любезностью кота, выманивающаго подачку. "Ахъ, это вы, господинъ Эриксенъ! Какъ вы пунктуальны! Вы меня чрезвычайно одолжили. Сдѣлайте милость, вотъ стулъ..."
Артуръ осмотрѣлся, и замѣтивъ незнакомаго человѣка, взглянулъ на хозяина, который увидѣлъ необходимость познакомить ихъ другъ съ другомъ.-- Это господинъ Штайгеръ, одинъ изъ моихъ переводчиковъ; г. Штайгеръ, рекомендую вамъ г. Артура Эриксена, одного изъ даровитѣйшихъ нашихъ художниковъ. Германская живопись многаго надѣется отъ его таланта.
Эриксенъ нѣсколько покраснѣлъ и бросилъ недовольный взглядъ на книгопродавца, чтобъ показать, будто-бы его привели въ краску незаслуженныя похвалы и скрыть настоящую причину; онъ давно зналъ въ лицо отца Клары и разсчитывалъ познакомиться съ нимъ у Блаффера.
-- Мнѣ очень-пріятно будетъ съ вами познакомиться, сказалъ онъ, протягивая руку старику: -- вы, кажется, собирались уйдти, прибавилъ онъ, потому-что Штайгеръ дѣйствительно пробирался уже къ двери: -- но будьте такъ добры, останьтесь съ нами: ваши совѣты будутъ нужны при нашемъ разговорѣ съ г. Блафферомъ.
Старикъ былъ удивленъ любезностью человѣка, который, судя по платью и манерамъ, принадлежалъ къ высшему обществу. Книгопродавецъ пожалъ плечами и предложилъ Эриксену стулъ. Живописецъ, видя, что въ комнатѣ только два стула и Штайгеръ продолжаетъ стоять у дверей, рѣзко сказалъ мальчику: "Подай господину стулъ, или ты не понимаешь?"
Книгопродавецъ покорчился, но въ ту же минуту стулъ былъ принесенъ изъ сосѣдней комнаты. Конторщикъ воротился, услышавъ голосъ Эриксена, и въ первый разъ въ-теченіе дня улыбнулся, кланяясь ему.