-- Сколько же вы переведете, работая безъ отдыха цѣлый день?
-- Иногда удается перевесть цѣлый печатный листъ, а это не бездѣлица, г. Эриксенъ: -- посмотрите, какой мелкій шрифтъ, и такихъ страницъ въ печатномъ листѣ считается шестнадцать.
-- Да, не бездѣлица! сказалъ съ горькою усмѣшкою Артуръ.-- Сколько же вы получаете за переводъ такого огромнаго печатнаго листа? Вѣроятно, порядочную сумму?
Блафферу было очень-неловко и досадно; онъ сердито оправлялся, крутилъ волоса, чесалъ переносицу и, наконецъ, не выдержавъ, опять попробовалъ замять разговоръ:
-- Да, что дѣлать, каждый изъ насъ долженъ трудиться! Иначе невозможно жить въ цивилизованномъ обществѣ. И когда подумаешь, сколько есть на свѣтѣ мильйоновъ людей, участь которыхъ тяжеле нашей, примиряешься съ судьбою. Въ этомъ отношеніи книга, которую переводитъ г. Штайгеръ, превосходное утѣшеніе. Подумайте только, сколько страдать приходится бѣднымъ неграмъ!
-- Вы опять уклоняетесь отъ настоящей тэмы разговора, перервалъ Артуръ: -- я хочу узнать отъ г. Штайгера, сколько получаетъ онъ за печатный листъ?
-- Гульденъ и тридцать крейцеровъ, сказалъ старикъ.
-- Гульденъ и тридцать крейцеровъ за четырнадцать часовъ утомительнаго, убійственнаго труда! Нѣтъ, я не вѣрю! Это ужасно!
-- Что жь дѣлать, г. Эриксенъ, кротко отвѣчалъ старикъ: -- я раздѣляю участь всѣхъ поденьщиковъ, и въ-сущности еще имѣю ту выгоду, что никакая погода не мѣшаетъ мнѣ работать.
Блафферъ принужденно улыбался.