-- Меня радуетъ ваша улыбка, г. Блафферъ, сказалъ живописецъ: -- кто не имѣетъ достаточнаго запаса невозмутимой веселости, тому грустно жить на свѣтѣ. Теперь, если угодно, мы можемъ переговорить въ вашемъ кабинетѣ о цѣнѣ рисунковъ. Васъ, г. Штайгеръ, я прошу подождать меня нѣсколько минутъ, если можно. Намъ идти по одной дорогѣ.
Черезъ двѣ или три минуты книгопродавецъ возвратился въ контору съ довольнымъ лицомъ и, вынувъ изъ кассы четыре талера, вручилъ ихъ старику, любезно прибавивъ: -- съ удовольствіемъ исполняю вашу просьбу, г. Штайгеръ; но у меня ужь такое правило, чтобъ все дѣлать только по здравомъ размышленіи. Я очень признателенъ вамъ за труды, потому-что вашъ переводъ нравится публикѣ. Число подписчиковъ дошло до двухъ тысячъ, и я считаю обязанностью увеличить вамъ плату до трехъ гульденовъ. А когда подписчиковъ будетъ больше -- чего можно ждать мѣсяца черезъ два-три... то-есть недѣли черезъ двѣ, хотѣлъ я сказать, прибавилъ онъ, замѣтивъ, что живописецъ холодно и серьёзно посмотрѣлъ на него: -- то-есгь недѣли черезъ двѣ, а Богъ дастъ, быть-можетъ, и на слѣдующей недѣлѣ, можно будетъ и еще нѣсколько увеличить вашъ гонорарій.
Когда старикъ, осыпая книгопродавца выраженіями благодарности, ушелъ вмѣстѣ съ Эриксеномъ, книгопродавецъ надѣлъ пальто и также отправился изъ конторы по важному дѣлу, какъ сказалъ Бейлю. Такого рода важныя дѣла случались около обѣденнаго времени нѣсколько разъ въ недѣлю: г. Блафферъ, человѣкъ холостой, готовилъ дома для конторщика и ученика самый экономный столъ, а самъ, чтобъ поѣсть сытно и вкусно, уходилъ обѣдать въ гостинницу. Когда дверь затворилась, ученикъ вздохнулъ свободнѣе, а конторщикъ съ обыкновенною ироніею спросилъ его: ".Что, назидательно было для васъ, юный птенецъ, нынѣшнее утро? Вы все толкуете, что хотѣли бы учиться -- вотъ вамъ и наука. Да, г. Блафферъ хорошій наставникъ. Онъ и вашей сестрѣ, кажется, хочетъ быть хорошимъ наставникомъ и благодѣтелемъ. Пойду на кухню, посмотрю, какой обѣдъ она готовитъ намъ."
Ученикъ и его сестра были дѣти купца, съ которымъ Блафферъ велъ тѣсную дружбу; но смерти друга онъ взялъ къ себѣ сиротъ его и, конечно, деньги. Деньги, по счетамъ этого заботливаго опекуна, были уже израсходованы на воспитаніе дѣтей, изъ которыхъ мальчика онъ держалъ, какъ мы видѣли, ученикомъ при конторѣ, а дѣвушку возвелъ въ достоинство своей кухарки.
Марія была дѣвушка лѣтъ восемнадцати, высокаго роста, полная и роскошно-сложенная, веселая, смѣлая, отчасти даже дерзкая и упрямая. Воспитаніе, которое давалъ ей книгопродавецъ, едва-ли могло исправить рѣзкость ея характера. Блафферъ то обращался съ нею какъ съ дочерью друга: любезно и ласково, даже слишкомъ-ласково, по мнѣнію конторщика; то заставлялъ ее быть служанкою и дѣлался чрезвычайно-суровъ. Онъ называлъ ее легкомысленною и неблагодарною, особенно за то, что, будучи очень-ласкова со всѣми, она чуждалась его, не скрывая своего отвращенія и ненависти.
Но вотъ ужь нѣсколько дней не слышно было ссоръ между ними; Блафферъ даже выразилъ намѣреніе нанять служанку, потому-что ему жаль мучить дочь своего друга тяжелыми работами. Бейль, влюбленный въ дѣвушку, началъ подозрѣвать и ревновать, и сама Марія, никогда-неподававшая ему особенныхъ надеждъ, но всегда бывшая съ нимъ въ дружбѣ, усиливала его ревность, ужь нѣсколько дней избѣгая встрѣчъ съ нимъ.
VII.
Семейство Эриксеновъ.
Мы должны возвратиться на кладбище къ богатымъ похоронамъ, которыя совершались вмѣстѣ съ похоронами маленькой Анеты Штайгеръ. Меня всегда поражала странная противоположность прилично-печальныхъ физіономій съ житейскими, неимѣющими ничего печальнаго или торжественнаго разговорами, какіе ведутся особами, сопровождающими похороны. Всѣ идутъ за гробомъ повѣсивъ головы, уныло опустивъ глаза и преспокойно бесѣдуютъ о производствахъ въ чины, о коммерческихъ предпріятіяхъ, о цѣнѣ квартиръ и съѣстныхъ припасовъ, иногда о городскихъ скандалахъ и т. д. Но серьёзная физіономія сохраняется только по пути на кладбище; оттуда всѣ приглашенные ѣдутъ и идутъ группами нимало-непечальными и по наружности. Изъ этихъ разсѣявшихся по всѣмъ направленіямъ группъ остановимъ наше вниманіе на одной, главная фигура которой -- толстый и почтенный господинъ пожилыхъ лѣтъ, съ лицомъ добродушнымъ и веселымъ, несмотря на желаніе пожилаго господина сохранять въ физіономіи приличную важность; по обѣ стороны его идутъ двое молодыхъ людей; тотъ и другой лѣтъ тридцати; одинъ съ бѣлокурыми волосами, наивный, задумчивый и вмѣстѣ разсѣянный; другой господинъ въ очкахъ, сквозь которые свѣтятся черные, быстрые и проницательные глаза. Первый -- сынъ, второй -- зять пожилаго господина.
-- Да, проговорилъ пожилой мужчина, нюхая табакъ: -- покойница была почтенная дама, благодѣтельница бѣдныхъ, снисходительна, можно сказать милостива къ людямъ не столь знатнымъ, какъ она. Въ-самомъ-дѣлѣ, какъ ласково она принимала мою жену!