-- Какъ не знать! онъ живетъ съ нами изъ дверей въ двери.
-- Ахъ, какъ это хорошо! Ну, такъ у него есть дочь, танцовщица.
-- Не говорите! Прегадкая дѣвчонка! Подымаетъ носъ такъ, что ни на что не похоже!
-- Значитъ, завела себѣ богатаго любезнаго?
-- Нѣтъ, прежде мы не замѣчали. Недавно только сталъ ходить, будто-бы къ отцу ея... ну, да мы понимаемъ эти штуки -- молодой человѣкъ я, по всѣмъ признакамъ, не бѣдный. Это, знаете, не мое дѣло: я не люблю вмѣшиваться въ чужія дѣла, не сплетница какая-нибудь; но случалось, вовсе не-хотя, видѣть, какъ онъ прощается съ нею на порогѣ: не десять, а развѣ сто разъ поцалуетъ у нея руку -- такая безстыдная!
-- Ну, если только руку цалуетъ, такъ плоха надежда на мое дѣло. Я признаюсь, сомнѣвалась только, какъ до нея добраться, а теперь вижу, что она, пожалуй, прогонитъ. Жаль! была бы выгода.
-- Безъ денегъ ничего нельзя сдѣлать, сказала Вундель, подумавъ нѣсколько минутъ:-- а если за деньгами не будетъ остановки, я для васъ, по дружбѣ, готова похлопотать.
-- Кто мнѣ поручилъ эту коммиссію, не пожалѣетъ двухъ золотымъ.
-- Хорошо; но, кромѣ-того, впередъ, на расходы, нужно талера четыре. Если они теперь будутъ у меня въ рукахъ, я завтра же начну хлопотать, и черезъ два-три дня скажу вамъ: "все готово; во столько-то часовъ присылайте карету за нашею красавицею" -- согласны?
Фрау Беккеръ положила на столъ четыре талера, допила свой стаканъ и стала собираться домой.