-- Какая нелѣпость! съ досадою сказалъ Брандъ:-- какъ это глупо, что холостой человѣкъ не можетъ показать носа въ домъ, гдѣ есть дѣвица, чтобъ не придумали вздорныхъ исторій о сватовствѣ и тому подобномъ! Увѣрьте герцогиню отъ моего имени, что это неправда.
-- Я такъ скажу ей. До свиданія, г. Эриксенъ -- и разсѣянный Данквартъ, совершенно забывъ о порученіи, по которому пріѣхалъ, всталъ и хотѣлъ протянуть руку хозяину, но, сообразивъ, что Артуръ просто живописецъ и болѣе ничего, тотчасъ же отдернулъ ее назадъ и, важно поклонившись, пошелъ изъ комнаты вмѣстѣ съ Брандомъ.
Но едва сѣлъ онъ въ карету, какъ вспомнилъ о своемъ дѣлѣ, и лакей его, вернувшись въ комнату, сказалъ, что г. Данквартъ покорнѣйше проситъ г. Эриксена на минуту выйдти къ нему, но важному дѣлу.
Эта неделикатная просьба раздражила молодаго человѣка; но, желая до послѣдней крайности исполнить обязанности вѣжливаго хозяина относительно человѣка, который въ первый разъ посѣтилъ его, Артуръ вышелъ на лѣстницу.
-- Любезный другъ, сказалъ тономъ прокровительства Данквартъ:-- я пріѣзжалъ къ вамъ по слѣдующему дѣлу: вызнаете, какимъ вѣсомъ пользуется при дворѣ герцогиня; она видѣла портретъ молодаго графа Форбаха, сдѣланный вами, и находя вашъ талантъ заслуживающимъ поощренія, желаетъ, чтобъ вы написали портретъ сына ея. Вы понимаете, какъ лестно подобное порученіе. Но герцогиня желаетъ прежде видѣть еще опытъ вашего искусства въ портретной живописи, и вы должны, для пробы, сдѣлать портретъ кого-нибудь изъ близко-знакомыхъ ей людей. Вы можете поэтому написать мой портретъ. Я заѣду къ вамъ на-дняхъ съ этой цѣлью.
-- Не безпокойтесь заѣзжать ко мнѣ, я сдѣлаю вашъ портретъ на память, сухо сказалъ Артуръ, выведенный изъ терпѣнія высокомѣрнымъ тономъ Данкварта.
-- Смотрите же, любезнѣйшій другъ, постарайтесь уловить сходство: отъ этого зависитъ ваша художническая карьера. До свиданья, любезный другъ.
VIII.
Новый годъ.
Графъ Форбахъ, дежурный флигель-адъютантъ, сидѣлъ у окна въ адъютантской комнатѣ и пристально смотрѣлъ на два окна противоположной части зданія. Лицо его выражало и ожиданіе и досаду. Чувства эти будутъ совершенно понятны, если мы скажемъ, что окна, на которыя смотрѣлъ онъ, были окна комнаты фрейлины Евгеніи Сальмъ, которая была принята къ двору, съ недѣлю назадъ, и своею красотою произвела чрезвычайно-сильное впечатлѣніе на молодаго графа; и если прибавимъ къ этому, что, несмотря на пламенное ожиданіе графа, ни разу не промелькнулъ передъ окнами профиль прекрасной фрейлины.