-- Стало-быть, очень-хороша?
-- Я не то хотѣла сказать... Вы ужь тотчасъ готовы смѣяться и заставляете меня краснѣть... я только хотѣла сказать, что она хороша... что мужъ ея потому на ней и женился... вѣдь приданаго за ней вовсе не было.
-- Часто ли вы съ ней видаетесь?
-- Ахъ, вы пришли теперь къ самому горестному обстоятельству! Нѣсколько мѣсяцевъ мы всѣ были счастливы. Мы жили вмѣстѣ. Мужъ моей сестры ласкалъ и меня и матушку. Потомъ ужасный характеръ его обнаружился: онъ эгоистъ, ревнивецъ, и мучитъ сестру каждую минуту. Безъ всякой причины началъ онъ сердиться за меня и на матушку, говорилъ, что мы живемъ на его счетъ, что мы нищіе. Наконецъ, кончилось тѣмъ, что онъ съѣхалъ на другую квартиру; съ этихъ поръ мы живемъ здѣсь. Разставшись съ нами, онъ въ первое время дѣлалъ намъ кой-какое вспоможеніе и позволялъ сестрѣ изрѣдка навѣщать насъ: потомъ не только пересталъ помогать, но и запретилъ сестрѣ бывать у насъ... Мы по цѣлымъ мѣсяцамъ о ней не слышимъ... что за жизнь ея! мученье, каторга.
Зенаида не могла удержать слезъ своихъ. Я поспѣшилъ ее успокоить:
-- Ну, полноте, любезная сосѣдка: онъ, можетъ быть, образумится. А помощь приходитъ неожиданно... полноте... найдутся добрые люди и безъ родныхъ... Отрите ваши слезы: вотъ такъ... и кончимъ нашъ разговоръ. Мы еще не все кончили. Извините нескромный вопросъ мой: чѣмъ же вы теперь живете?
-- Я ужь вамъ сказала, что мы продали фортепьяна... и другія кой-какія вещи. Сверхъ-того, я работаю... теперь вы знаете, чѣмъ я занимаюсь въ несвободное время.
Я вздохнулъ глубоко и не могъ отвести глазъ отъ своей прекрасной сосѣдки.
-- Теперь, сказала она, улыбнувшись;-- моя очередь угадывать.
-- Очень-радъ, извольте.