-- Я не стану разсказывать о вашихъ комнатахъ: почемъ я знаю, что у васъ тамъ такое! но я буду говорить о васъ. Вы часто получаете письма, которыя приводятъ васъ въ какое то особенное состояніе.
-- Угадайте, что въ этихъ письмахъ.
-- Нѣтъ, это выше силъ моихъ. Но знаете ли, что я вамъ скажу? Вы невеселы, очень невеселы. Я часто наблюдаю за вами, когда приходятъ къ вамъ знакомые или друзья ваши -- все равно. Вы много шутите и смѣетесь... другой назвалъ бы васъ весельчакомъ... но меня вы не обманете. Вы смѣетесь безъ всякой охоты смѣяться: вы шутите, но вамъ не до шутокъ. У васъ есть что-то на душѣ. Мнѣ кажется...
-- Что вамъ кажется?
-- Что вы какъ-будто дѣлаете вдругъ два дѣла.
V.
И царствуетъ въ душѣ какой-то холодъ тайный,
Когда огонь кипитъ въ крови.
Лермонтовъ.
Зенаида сказала правду. Точно, я дѣлалъ вдругъ два дѣла. Одно, непричастное сердцу, шло впереди: я занимался имъ безъ охоты, безъ желанія, но занимался дѣйствительно. Другое, постоянный предметъ моихъ мыслей, оставалось только въ мысли, не двигаясь исполненіемъ. Я машинально отдалъ себя первому, какъ безсмысленная жертва; вторымъ я увлекался душевно, подобно человѣку, который въ сновидѣніяхъ отъискиваетъ замѣну того, что непріятно и безотвязно тревожитъ его на яву. Внутренняя преданность завѣтной цѣли, безъ преданности ей дѣломъ, не то же ли сновидѣніе? Не губимъ ли мы лучшей части себя-самихъ, осуждая искреннѣйшія желанія на сладкую неподвижность, тогда-какъ другая, противная половина, выходитъ въ міръ совершенія, вооружается правами жизни?