Я передал просьбу юного бригадира политруку ближайшей воинской части. Через три дня, когда я ехал обратно, овес уже был весь убран, а политрук, к которому я заехал, рассказывал мне, как восхищались бойцы юным бригадиром.
— Как война кончится, — говорили ему шутя красноармейцы, — возьмем тебя с собой, поедешь к нам, мы тебя председателем колхоза сделаем. Хочешь?
— Да вы гоните немца, — отшучивался мальчик, — тогда нам и здесь хорошо будет.
— Прогоним! — обещали бойцы.
ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ
Они лежали в балке, укрытые густой травой и непроходимой стеной орешника. Шесть партизан, шесть неразлучных товарищей. Три недели назад они даже не знали друг друга: двое ухаживали за льном в своем колхозе, двое ткали бязь на текстильной фабрике, пятый стоял за прилавком райпродмага, а шестой учился в железнодорожном училище. Лютая ненависть к фашистским захватчикам сроднила их, спаяла в маленький боевой коллектив.
Много дней они партизанили по фашистским тылам, а сейчас подошли к линии фронта. Надо было перейти на ту сторону реки, к своим. Карта у командира отряда была испещрена кружочками, стрелками и цифрами, которые обозначали пункты сосредоточения и пути движения немецких войск. Эту карту нужно было как можно скорее передать нашему командованию, а тут, как назло, у реки развернулся бой. Приходилось ждать ночи.
Где-то совсем близко застрекотал фашистский пулемет. Командир партизанского отряда, пожилой ткач с реденькой русой бородкой, в синей с белыми крапинками косоворотке, насторожился.
— Костя, — сказал он самому молодому члену отряда, ученику железнодорожного училища, — глянь-ка, что там.