Костя выбрался из балки и, бесшумно раздвигая орешник, вышел на прогалину. То, что он увидел, заставило его сердце забиться сильнее. Река в этом месте изгибается, делает крюк, берег высокий, обрывистый. Воспользовавшись этим, два фашистских пулеметчика забрались сюда и теперь поливают с фланга нашу пехоту. Костя даже побелел от злости. Забыв об осторожности, он во весь рост побежал обратно и, захлебываясь от волнения, рассказал командиру отряда, что видел.
— Василий Прокофьевич, разрешите снять гадов, — просил Костя.
— Как же ты их снимешь?
— Вот, — и Костя вынул из кармана маленькую круглую гранатку.
— Нет, нельзя. Шум поднимется — и сам пропадешь и нас выдашь. А у нас сведения, это поважнее пулемета.
— Ну тогда я их тихо, бесшумно, — и Костя положил руку на рукоятку кинжала.
— Горячее у тебя сердце, Костя, это хорошо. Только попридержи ты его, а то раньше срока пропадешь.
— Ты разреши ему, Василий Прокофьевич, — вмешался в разговор другой партизан. — Ведь наших, гад, косит! Парень он ловкий, выскочит.
Командир задумался. В это время пулемет затарахтел вновь.