-- Мы обязаны прощать!-- тихо проговорила Эвелина.
-- Ахъ, синьорина, на словахъ это такъ легко! Но вы представьте себѣ, что кто-нибудь предательски убилъ вашего брата,-- даже посторонняго для васъ человѣка, развѣ вы могли бы попрежнему подать ему руку и относиться къ нему, какъ къ другу?
-- Постаралась-бы...-- смущенно отвѣтила Эвелина.
-- Ну, а я увѣренъ, что это вамъ бы не удалось!-- пылко вскричалъ Гуго,-- я вѣрю, что вы ко мнѣ относитесь дружески, и мысль эта доставляетъ мнѣ удовольствіе; но если бъ я зналъ, что вы тѣ-же чувства питаете... ну, хоть къ Титу Мелемму, напримѣръ,-- мнѣ было бы далеко не такъ пріятно
Эвелина подумала и сказала:
-- Мы говорили о томъ, какъ мы должны поступать, а не о томъ, какъ поступаемъ... Идеалъ христіанства -- любить всѣхъ людей... Хорошихъ мы уважаемъ, а дурныхъ... надо жалѣть!
-- Это только доступно ангеламъ,-- возразилъ Гуго.
-- Или ужъ вы такой человѣконенавистникъ, что не умѣете прощать?-- спросила Беатриса.
-- Смотря, что вы подразумѣваете подъ словомъ "прощать", синьорина. Месть не манитъ меня: я не вижу удовольствія и облегченія въ страданіи моего врага. Я бы только желалъ избавиться отъ его присутствія и попросилъ бы его не показываться мнѣ на глаза... такъ какъ чувствовалъ бы къ нему презрѣніе и отвращеніе!
Наступило молчаніе; Гвидо стало какъ-то жутко на душѣ, и онъ посмотрѣлъ на Гуго почти съ непріязнью.