-- И это говоритъ защитникъ Тита Мелеммы!-- сухо замѣтилъ онъ. Гуго засмѣялся.
-- Развѣ я защищалъ его? Я только отрицалъ тотъ фактъ, что онъ отъ природы негодяй. Но я вообще не краснорѣчивъ и вѣроятно недостаточно ясно выразился. Почему же вы не вставите словечко въ разговоръ, padre mio?
-- Я бы велѣлъ убійцѣ сходить домой за оружіемъ и потомъ задалъ бы ему трепку!-- съ такимъ азартомъ отвѣтилъ старикъ Вивальди, что всѣ дружно расхохотались.
XIV.
Между тѣмъ, маленькое общество вышло изъ тѣни кипарисовъ и лавровыхъ кустовъ, окаймляющихъ дорогу на обширной площади Микель Анджело, съ ея мраморными плитами, залитыми луннымъ свѣтомъ; посреди нея возвышалась, на подобіе безмолвнаго стража Флоренціи, колоссальная бронзовая статуя Давида. Нѣсколько воробьевъ, пріютившихся на головѣ и плечахъ воина, проснулись, заслышавъ людскіе шаги, и вспорхнули, легкимъ испуганнымъ щебетаньемъ протестуя противъ нарушителей ихъ покоя, но вскорѣ, успокоенные, вернулись въ свое пристанище.
Друзья приблизились къ широкимъ периламъ на краю площади и остановились: чудный видъ открывался передъ ними -- вся Флоренція, какъ на ладони, а подъ ногами ихъ сверкала рѣка; вдали, подернутыя дымкой тумана, виднѣлись очертанія горъ.
Изъ рощицы, находившейся позади, полились звуки пѣсни,
Эвелина улыбнулась свѣтлой, радостной улыбкой...
У Беатрисы съ Гуго шелъ символическій разговоръ.
-- Какъ типичны эти горы и зданія!-- замѣтила Беатриса.