-- Ко всѣмъ тремъ понемножку. Почти всѣ натурщики въ достаточной степени испорчены. А объ его "несчастьяхъ" мы неоднократно слышали изъ его собственныхъ устъ.
-- Но его вѣдь нельзя назвать натурщикомъ, въ полномъ смыслѣ этого слова!-- обиженно возразила Эвелина.
-- Пожалуй. У него не было никакой опредѣленной профессіи. Онъ снискивалъ себѣ пропитаніе, какъ могъ и чѣмъ попало, и былъ внѣ себя отъ радости, когда Андреа Вивальди предложилъ ему пятьдесятъ сантимовъ за сеансъ, позировать въ качествѣ купидона, Іоанна Крестителя или младенца Самуила,-- смотря по надобности. Натурщикъ по профессіи никогда не позволилъ бы себѣ взяться за кисть, въ отсутствіи хозяина.
-- Благодаря чему и открылся его талантъ!-- заявила Эвелина:-- я помню разсказъ объ этомъ... Что-то въ такомъ родѣ случилось и съ извѣстнымъ художникомъ...
-- Да. Тотъ художникъ писалъ красной глиной на камнѣ.
-- Судьба не привела его въ мастерскую, гдѣ у него подъ руками были бы краски!-- отпарировала Эвелина:-- Не пройтись-ли намъ еще? Или уже пора домой?
Онѣ очутились у дверей пансіона, въ которомъ онѣ жили, на противоположномъ берегу рѣки, противъ дома Вивальди. Колоссальная статуя юнаго Давида (копія съ Микель-Анджело) глядѣла на нихъ съ площади, носившей имя того же великаго ваятеля. За нею высилась черная съ бѣлымъ мраморная громада -- церковь Санъ-Миніато,-- и старинная, темно-коричневая башня, уцѣлѣвшая, какъ разсказываютъ, во время осады Флоренціи, лишь благодаря нѣжной заботливости Буонаротти, который бережно укрывалъ ее перинами и тюфяками отъ выстрѣловъ нападавшихъ Медичи.
Солнце зашло, и могучая фигура бронзоваго Давида рѣзко вырисовывалась на блѣдно-розовомъ небѣ.
-- Дойдемъ до моста,-- отвѣчала Беатриса:-- и полюбуемся на рѣку, при вечернемъ освѣщеніи.
Черезъ нѣсколько минутъ онѣ уже стояли на висячемъ мосту, перекинутомъ черезъ Арно, на восточной окраивѣ города; Онѣ облокотились на перила и стали глядѣть по направленію къ Ponte-Vecchio, съ его оригинальными, полуразвалившимися лавчонками, гдѣ торгуютъ драгоцѣнными вещами и всякими древностями; лавочки прилѣпились къ нему, словно губки къ куску гнилого дерева; дальше виднѣлись деревья парка Cascine, а за ними сѣрыя, туманныя очертанія Аппенинъ.