-- Подождите! Идите сюда: вотъ уголокъ, который я сегодня срисовалъ!
Онъ повелъ ее къ трельяжу, окаймлявшему нѣкогда аллею вдоль набережной; рѣдкія чайныя розы уже расцвѣли и живописно пробивались сквозь рѣшотку; прошлогодніе оранжевые и коричневые листья висѣли на виноградныхъ лозахъ, переплетавшихся съ побѣгами розовыхъ кустовъ; сквозь многочисленныя бреши полусгнившей рѣшотки трельяжа виднѣлась сверкавшая рѣка; развалины солнечныхъ часовъ утопали въ вьющихся растеніяхъ; на противоположномъ берегу рѣки высилась масса трубъ и крышъ; украшенная фигурами ангеловъ крѣпость и куполъ собора Св. Петра величественно вырисовывались на ясномъ, синемъ небѣ.
-- Вы были правы!-- созналась Беатриса,-- уголокъ дѣйствительно прелестенъ!
Гуго помолчалъ и вдругъ, оставаясь вѣрнымъ самому себѣ, сразу приступилъ къ разговору, давно уже обдуманному имъ. Сначала онъ немного робѣлъ, путался, наговорилъ много лишнихъ и ненужныхъ словъ, но постепенно мужество возвращалось къ нему, а съ нимъ и даръ слова; онъ сталъ выражать свои чувства открыто, прямо и честно.
-- Долго оставаться въ Римѣ я не могу,-- говорилъ онъ,-- а вы намекали, что можете во Флоренцію и не вернуться... Кто знаетъ, когда намъ доведется еще разъ встрѣтиться? Да и встрѣтимся ли когда нибудь?
Беатриса до сихъ поръ не имѣла возможности вставить слово; она хотѣла перебить его, но онъ восторженно продолжалъ:
-- Быть можетъ, мы видимся въ послѣдній разъ... Я хочу сказать вамъ, что у меня давно лежитъ на сердцѣ... Я близокъ къ отчаянію отъ потребности высказаться: больше притворяться я не могу! Никогда не былъ я вашимъ другомъ, синьорина: я васъ любилъ, люблю и буду любить, пока живъ! Молчите... Ради Бога, молчите: я знаю, что вы хотите сказать, но я не въ состояніи выслушать это. Вы все время были свѣтлымъ лучомъ въ моей жизни, моей радостью... Каждое ваше движеніе, слово, взглядъ -- заставляли сердце мое трепетать. Вы этого не знали? Не догадывались? Понятно, сначала я и самъ не понималъ своихъ чувствъ... Не отдавалъ себѣ отчета. А между тѣмъ, я жилъ вами! Что я буду дѣлать безъ васъ? Нѣтъ, нѣтъ, я не то хотѣлъ сказать... Я вовсе не ною, не жалуюсь, никого не упрекаю... И отвѣта вашего мнѣ не нужно, я не требую отъ васъ ничего. Я заранѣе знаю, что вы мнѣ скажете! Ничего мнѣ не нужно, я просто люблю васъ, вотъ и все!
Онъ взялъ ея руки и поцѣловалъ ихъ. Но только было она раскрыла ротъ, чтобы отвѣчать, какъ онъ, все болѣе и болѣе волнуясь, продолжалъ:
-- О, дорогая, не сердитесь! Я прошу у васъ немногаго: выслушайте меня! Я васъ люблю, люблю! И вы не отстраняетесь отъ меня? Не сердитесь? Позволяете любить себя? Только этого мнѣ и нужно!
Слезы навернулись на глаза Беатрисы; сердце ея билось отъ прилива счастья, въ душѣ стало такъ отрадно и свѣтло.