Онъ замѣтилъ перемѣну въ ея лицѣ и поспѣшно продолжалъ:
-- Не жалѣйте меня, не печальтесь, иначе и я буду страдать! Въ эту минуту я счастливъ... Говорю вамъ о своей любви... А когда вы уѣдете...-- онъ мрачно поникъ головой,-- тогда свѣтъ для меня померкнетъ... Но я не перестану любить васъ и желать вамъ счастья!..
-- Послушайте!..-- нетерпѣливо перебила она его,-- но онъ не далъ ей говорить.
-- Нѣтъ, молчите, не пробуйте утѣшать меня... Пусть этотъ часъ будетъ моимъ, не отнимайте у меня вашей руки и поглядите мнѣ прямо въ глаза. Слава Богу, я высказался! Пусть молчаніе будетъ вашимъ отвѣтомъ,-- я вѣдь ни на что не надѣюсь, ничего не добиваюсь!
Тутъ Беатриса не могла ужъ удержаться отъ улыбки: ей стало смѣшно! Она намѣревалась сказать одно слово, которое осчастливило-бы ихъ обоихъ,-- но слова этого ей упорно не давалъ выговорить самъ. Гуго! Онъ буквально не давалъ ей рта раскрыть, боясь услышать что нибудь роковое для его любви! При этомъ смѣшномъ qui pro quo -- ямочки выступили на щекахъ молодой дѣвушки,-- она улыбнулась.
Въ ту-же минуту Гуго выпустилъ ея руки; взглядъ его потемнѣлъ.
-- Я дуракъ. Вы смѣетесь надъ моимъ чувствомъ! Жалѣю, что высказался... Я всего ожидалъ отъ васъ, только не насмѣшки! Странно, неправда-ли?
Беатриса въ свою очередь обидѣлась:
-- Вы притворялись: вы совсѣмъ не любите меня.
-- Притворялся?