-- Нельзя любить дѣвушку, которая способна насмѣхаться надъ искреннимъ чувствомъ человѣка. Не такъ-ли? Наше знакомство, отъ начала до конца, было рядомъ недоразумѣній и ошибокъ. И теперешнее объясненіе -- не болѣе какъ громадное... и смѣшное недоразумѣніе... Не правда-ли?
Голосъ ея оборвался.
-- Вы полагаете... что я ошибся?-- тихо проговорилъ Гуго.
-- Теперь вы меня хорошо узнали... Сами судите, можно ли серьезно любить меня!-- Беатриса съ негодованіемъ разсмѣялась.
-- Послѣ этого нечего и говорить! Вы и такъ выказали необычайное терпѣніе, благодарю васъ. Не пора-ли намъ домой?
Беатриса молча повернула домой.
А счастье было такъ близко... Неужели она его упустила?
Но всякія дальнѣйшія объясненія казались ей неумѣстными. Блѣдная, съ опущенными глазами, чувствуя себя глубоко-несчастной, шла она рядомъ съ Гуго... и казалась ему воплощеніемъ неприступной гордости!
XXIII.
Не успѣли они дойти до выхода изъ трельяжной аллеи, какъ въ нее повернулъ изъ сада спѣшившій куда-то человѣкъ; онъ почти бѣгомъ пересѣкъ аллею, не замѣчая ихъ; у берега рѣки онъ сбросилъ свой сѣрый плащъ и вскочилъ на низенькія, каменныя перила.