Плейдель заставилъ ее сперва полюбоваться ярко-желтымъ тономъ картины XV столѣтія, изображающей Преображеніе Господне; затѣмъ они направились къ галлереѣ, гдѣ за своимъ мольбертомъ сидѣлъ Гуго Вивальди и, повидимому, совершенно былъ поглощенъ своей работой.
-- Синьоръ,-- тихо обратилась Беатриса къ художнику:-- если вы не черезчуръ заняты...
Гуго всталъ, сдержанно поклонился и серьезно отвѣтилъ:
-- Я всегда къ вашимъ услугамъ, синьорина.
Торжественный тонъ его заставилъ Беатрису улыбнуться: тотъ ли это обыкновенно добродушный и грубоватый Гуго? Тѣмъ не менѣе, она продолжала все такъ же оффиціально:
-- Позвольте вамъ представить мистера Плейделя, одного изъ моихъ товарищей по лондонской рисовальной школѣ.
Англичанинъ граціозно взмахнулъ широкополой шляпой надъ живописно взбитыми кудрями, а Вивальди, быстро окинувъ его взглядомъ, отвѣтилъ на поклонъ; Беатриса была увѣрена, что отъ него не ускользнула ни одна подробность изъ нѣсколько шутовской наружности Плейделя.
-- Синьоръ говоритъ по-итальянски или нѣтъ?-- освѣдомился Гуго на родномъ своемъ языкѣ.
-- Увы!-- съ отрицательнымъ жестомъ отвѣчалъ Плейдель,-- у меня никогда не было случая изучить вашъ божественный языкъ, но я надѣюсь вскорѣ освоиться съ нимъ здѣсь!
-- Боже, да онъ намѣренъ тутъ корни пустить!-- въ ужасѣ подумала Беатриса. Гуго не отвѣчалъ, очевидно, считая разговоръ исчерпаннымъ. Молодая дѣвушка знала, что всякія церемоніи ему въ тягость, и что онъ не замедлитъ выдать себя.