-- Ты когда нибудь слыхалъ, чтобы я жаловался на мигрень? Но ты правъ, я сильно не въ духѣ. Со мной это бываетъ. Гдѣ Гвидо?
-- Пошелъ къ нотаріусу подписывать контрактъ на квартиру. Сегодня съ нимъ серьезно говорить нельзя: онъ дурачится, какъ ребенокъ. Я думаю, что Строцци и Корсини не такъ гордятся своими дворцами, какъ Гвидо своей мастерской въ четвертомъ этажѣ.
-- Мальчикъ правъ, онъ радъ своей независимости. А, вотъ и онъ!
Мимо окна быстро промелькнула стройная фигура юноши.
-- Привѣтствую тебя, владѣлецъ четвертаго этажа! Что ты это притащилъ?
-- Бутылку Орвіетто!-- провозгласилъ Гвидо, бережно устанавливая ее на столъ,-- надо спрыснуть мои начинанія!
-- И ознаменовываешь ихъ неразсчетливой тратой на дорогое вино? Или ты полагаешь, что за будущую твою славу нельзя выпить дешевенькаго Chianti?
Гвидо налилъ три стакана.
-- Немыслимо!-- возразилъ онъ,-- слава будетъ, это неоспоримо. Я чувствую, что добьюсь ея, и не столько благодаря своему таланту, сколько потому, что я обязанъ выказать вамъ этимъ мою благодарность за вашу любовь и возню со мной. Мысль эта придастъ мнѣ силы и будетъ вдохновлять мои произведенія. Дайте руку, маэстро, и ты, Гуго. Пока, я благодарю васъ только на словахъ; но въ будущемъ надѣюсь доказать благодарность свою на дѣлѣ!
Гуго добродушно засмѣялся и потрепалъ юношу по плечу; но Андреа былъ, видимо, растроганъ: итальянцы страстные охотники до всякихъ сердечныхъ изліяній, а Гвидо, очевидно, говорилъ отъ души, хотя и высокопарнымъ слогомъ. Со слезами на глазахъ поднялся старикъ на ноги и отвѣтилъ тоже краткой рѣчью: