-- Гвидо, пріемный сынъ мой, пью за твой успѣхъ! Желаю тебѣ счастья и славы до глубокой старости. Я буду молиться за тебя, пока не умру. Только, Гвидо, помни мой совѣтъ: не злоупотребляй бистромъ! Эта твоя слабость. Такую краску надо употреблять крайне осмотрительно и умѣренно.
Андреа осушилъ стаканъ и сѣлъ; ни одинъ изъ молодыхъ людей не улыбнулся при рѣзкомъ переходѣ отъ прочувствованныхъ словъ къ краскѣ. Они видѣли, что голосъ стараго художника дрожитъ, какъ дрожитъ и его рука, ставя на столъ стаканъ.
-- Но вы не совсѣмъ покинете меня?-- довѣрчиво спросилъ Гвидо;-- позволите мнѣ забѣгать къ вамъ за помощью и совѣтомъ? Не забывайте, что я вашъ сынъ, не отказывайтесь отъ меня! Я вѣдь еще сильно нуждаюсь въ вашей поддержкѣ!
-- Мы и не думаемъ отказываться отъ тебя!-- ласково возразилъ старшій Вивальди,-- приходи, когда вздумается, мы всегда будемъ тебѣ рады. Совѣты мои тоже къ твоимъ услугамъ, если ты дорожишь ими, но... ты былъ ужасно упрямъ, Гвидо, насчетъ бистра!
На этотъ разъ Гвидо разсмѣялся.
-- Виноватъ, но обѣщаюсь исправиться. Скажи мнѣ, Гуго, ужъ не купить-ли мнѣ бархатный пиджакъ и широкополую sombrero, чтобы быть похожимъ на артиста, какъ тотъ англичанинъ, что знакомъ съ нашей синьориной?
Лицо Гуго омрачилось и онъ проворчалъ что-то невнятное; но Гвидо продолжалъ, словно не замѣчая:
-- Миссъ Грей разсказывала мнѣ сегодня, какъ онъ имъ надоѣдаетъ, въ особенности миссъ Беатрисѣ: вѣчно торчитъ въ галлереѣ, критикуетъ ея работу и толкуетъ о будущихъ своихъ великихъ произведеніяхъ... Хочетъ тоже скопировать что-нибудь въ галлереѣ, но только еще ничего не выбралъ достойнаго его кисти. Бѣдная миссъ Гэмлинъ!
-- Почему же бѣдная?-- спросилъ Гуго.
-- Потому что она его терпѣть не можетъ. Писать онъ умѣетъ такъ же прекрасно, какъ любой котъ концомъ своего хвоста, за то мнѣнія о себѣ необычайно высокаго! Словомъ, настоящій англичанинъ. Синьоринамъ онъ надоѣлъ до тошноты.