Прямо противъ входа, у мольберта, стоялъ его отецъ, широкоплечій, бодрый старикъ, больше похожій на простолюдина, чѣмъ на художника (дѣдъ Гуго и на самомъ дѣлѣ былъ крестьяниномъ изъ окрестностей Сесто). Бѣлые взъерошенные волосы его еще не порѣдѣли и были острижены подъ гребенку; лицо изобиловало множествомъ морщинъ и морщинокъ, живописно пересѣкавшихся по всѣмъ направленіямъ, черные глазки блестѣли, а въ настоящую минуту даже горѣли злобнымъ огнемъ: за спиною посѣтителей онъ успѣлъ высмотрѣть юнаго Гвидо, смиренно остановившагося у порога.
Въ глубинѣ комнаты, подъ навѣсомъ, умѣрявшимъ свѣтъ съ потолка, находилась эстрада, а на ней возсѣдалъ натурщикъ -- старый бродяга, въ живописныхъ лохмотьяхъ и съ длинной трубкой въ зубахъ. Передъ самой эстрадой стояли два мольберта: одинъ, принадлежавшій Гвидо, пустовалъ, по причинѣ уже извѣстной; за другимъ стояла молодая дѣвушка, изящная и хорошенькая, какъ полевой цвѣтокъ. Вьющіеся золотистые волосы обрамляли лицо ея словно сіяніемъ; а какое лицо! чтобы описать его, надо владѣть перомъ поэта или кистью художника: тонкія, идеальныя черты, въ связи съ здоровымъ, жизнерадостнымъ выраженіемъ; дѣтски-довѣрчивый, веселый взглядъ,-- и вмѣстѣ что-то пытливое, серьезное свѣтилось во взорѣ ея темно-сѣрыхъ глазъ; въ очертаніи губъ сказывался характеръ. Она оглянулась на Беатрису и украдкой привѣтствовала ее рукой.
Беатриса подошла къ старому художнику и пожала ему руку.
-- Здравствуйте, синьорина!-- не особенно привѣтливо буркнулъ онъ.
-- Что у васъ здѣсь за зловоніе?-- вскричалъ Гуго, втягивая въ себя воздухъ.
Эвелина сочувственно махнула головой и взглянула на Гвидо.
-- Если воздухъ тебѣ здѣсь на нравится, можешь уходить!-- отпарировалъ старикъ, выпуская руку Беатрисы и снова углубляясь въ свою работу.
-- Маэстро!-- воскликнула Беатриса,-- вы превзошли самого себя!-- видала я на картинахъ рыбъ, которыхъ можно было принять за живыхъ, а ваша дѣйствуетъ даже на обоняніе! Такъ и представляется, какъ съ недѣлю тому назадъ ее вытащили изъ воды...
Старикъ не отозвался, но глаза его блеснули: онъ цѣнилъ остроуміе.
Гуго, между тѣмъ, подвинулся къ злополучной "тряпкѣ", которая лежала рядомъ съ мольбертомъ его отца, на деревянномъ столѣ. Гуго протянулъ было руку...