-- Но я хоть издали любовалась вами!
Эвелина засмѣялась; она вспомнила, какъ надоѣдалъ и ей, и Беатрисѣ пристальный, восторженный взглядъ назойливой дѣвицы Гріерсонъ.
-- Ахъ, какая поэтичная фантазія пришла вамъ въ голову!-- захлебываясь, сказала Бланшъ, опускаясь въ кресло.
-- Ну, положимъ, поэзіи тутъ я не вижу!-- улыбнулась Беатриса.
-- А я васъ попрошу встать, миссъ Гріерсонъ, вы сѣли на мой бюваръ...-- замѣтила насмѣшливо Эвелина.
-- Да неужели? Ахъ, что я надѣлала!-- Бланшъ вскочила какъ ужаленная, при чемъ листы почтовой бумаги и конверты градомъ посыпались на полъ.-- Позвольте, я подберу... А теперь мнѣ, пожалуй, пора уходить... До свиданья, миссъ Грэй!
Къ крайнему своему смущенію, Эвелина попала въ объятія своей поклонницы, оросившей ея лицо слезами умиленія.
Беатриса же категорически протянула руку, которую восторженная дѣвица стиснула до боли.
Затворивъ дверь за посѣтительницей, Эвелина стёрла съ лица слѣды ея слезъ и сказала:
-- Должно быть, я безчувственное созданіе, что не могу умиляться и восторгаться!