Гвидо провелъ рукой по вьющимся волосамъ своимъ.
-- Да, слѣдуетъ серьезно приняться...-- отозвался онъ и ушелъ къ себѣ. Джіусто слѣдовалъ за нимъ по пятамъ.
Гвидо принялся за свой эскизы, а мальчикъ, по обыкновенію, бродилъ по мастерской, вытирая пыль и. "прибирая" комнату по своему усмотрѣнію. Немного погодя, художникъ оглянулся на Джіусто,-- должно быть, только теперь замѣтивъ его присутствіе,-- и нетерпѣливо крикнулъ:
-- Будетъ! Ты меня раздражаешь своей возней!
Джіусто покорно удалился въ уголокъ и притихъ. Странное поведеніе Гвидо у Вивальди уже перестало занимать его: онъ порѣшилъ, что поступокъ его друга тѣсно связанъ съ "хорошими вѣстями" изъ Англіи. Во всякомъ случаѣ Джіусто не придалъ факту никакого значенія и вскорѣ позабылъ о немъ.
XII.
"Что побудило меня испугаться и убѣжать?" -- думалъ Гвидо, глядя на свой эскизъ.-- "Гуго навѣрно не разсердился бы, если бъ узналъ, что я случайно увидалъ его картину... Я вѣдь глядѣлъ на нее почти безсознательно. А все-же было бы лучше остагься на мѣстѣ и не прятаться, точно я сдѣлалъ что-нибудь дурное... Лучше бы и теперь сознаться... только не знаю, какъ это сдѣлать! Удобный моментъ упущенъ. Не благоразумнѣе-ли промолчать? Молчаніе -- золото. Да и все дѣло-то пустяшное. А мысль его очень хороша: "Побѣда" замѣчаетъ на своемъ платьѣ слѣды крови, и торжество ея омрачается ужасомъ и раскаяніемъ. Идея удачная, но исполненіе слабовато; лица не типичны... По замыслу великолѣпно: солдатъ, священникъ, воздающій хвалу Богу, женщина съ ребенкомъ на рукахъ... Мать учитъ малютку хлопать въ ладоши, а дитя видитъ безпокойство богини и старается обратить на него вниманіе матери... Я бы размѣстилъ фигуры иначе"...
Онъ схватилъ листъ бумаги, уголь и съ лихорадочной поспѣшностью взялся за работу... Что-то въ первомъ эскизѣ ему не понравилось,-- онъ его отбросилъ и началъ другой. Онъ все болѣе и болѣе увлекался, глаза его блестѣли, губы были плотно сжаты...
Прошелъ часъ, другой, третій... Джіусто поднялся съ полу и сказалъ:
-- Если я вамъ не нуженъ, синьоръ, то пойду теперь обѣдать.