-- Да, да, иди,-- разсѣянно, не оглядываясь, отвѣчалъ Гвидо.
-- Не принести-ли вамъ чего-нибудь изъ кухмистерской? Макаронъ или анчоусовъ?
-- Нѣтъ!-- поспѣшно отрѣзалъ Гвидо,-- я не голоденъ. Уходи и не мѣшай мнѣ своей болтовней.
Какъ только мальчикъ скрылся за дверью, Гвидо заперъ ее на засовъ, а потому, когда Джіусто вернулся, то не могъ уже попасть въ мастерскую.
А Гвидо проработалъ все время послѣ обѣда, весь вечеръ,-- и только сгустившіяся сумерки вынудили его бросить уголь.
"Безполезная трата времени!-- со вздохомъ сказалъ онъ себѣ, откидываясь на спинку стула,-- а все-таки это доставило мнѣ большое удовольствіе, я давно не испытывалъ подобнаго наслажденія! Если показать мой эскизъ Гуго, да дать ему нѣсколько техническихъ совѣтовъ,-- картина выйдетъ замѣчательной. Но это ему, быть можетъ, не понравится. Глупецъ онъ, что прячется: умъ хорошо, а два лучше. Гуго ужасно упрямъ. То, что я увидѣлъ картину, онъ сочтетъ за непоправимую бѣду и навѣрно не допуститъ въ ней никакихъ измѣненій. Лучше всего разорвать мой набросокъ"!
Но онъ его не разорвалъ, а вмѣсто того уничтожилъ свои прежніе эскизы греческихъ богинь.
"Теперь для меня ясно, что картина моя вышла бы пошлой и безцвѣтной,-- разумѣется, я въ томъ же духѣ продолжать не стану. Лучше вовсе не писать на медаль,-- да вѣроятно тѣмъ и кончится".
Тяжело вздохнувъ, онъ одѣлся и пошелъ въ кафе, на Via Maggia. Тамъ онъ засталъ нѣкоторыхъ пріятелей, которые встрѣтили его веселыми шутками.
-- Что съ Гвидо?-- трагически спросилъ одинъ изъ нихъ у сосѣда,-- не сдѣлался ли онъ лунатикомъ? Взгляни на его лицо!