-- Молодымъ леди неловко идти по полямъ въ эту пору безъ провожатаго, сказалъ мистеръ Латомъ.
Безъ всякаго сомнѣнія, онъ не зналъ, какъ бы ему освободиться отъ поѣздки съ глазу на глазъ съ миледи; а, можетъ-быть, онъ вовсе не хотѣлъ прибѣгать къ быстрымъ противозаконнымъ мѣрамъ, которыя она имѣла въ виду.
Но въ это время показался мистеръ Грей: онъ, конечно, очень-желалъ освобожденія заключеннаго и считалъ своею обязанностью, если могъ, устранить всякое обстоятельство, которое могло препятствовать этому освобожденію. Можно себѣ вообразить выраженіе лица леди Ледлоу, когда она увидѣла кто присутствовалъ при ея свиданіи съ мистеромъ Латомомъ и слышалъ ихъ бесѣду! Вѣдь она дѣлала и говорила то же самое, что дѣлалъ и говорилъ мистеръ Грей, часа за два передъ чѣмъ, и что такъ разсердило ее. Она такъ сильно бранила мистера Латома въ присутствіи того же самаго человѣка, которому она представляла своего родственника джентльменомъ, имѣющимъ такое прекрасное сердце и такое положеніе въ графствѣ, что сомнѣваться въ правотѣ его поступковъ было бы непростительною дерзостью. Но лишь только мистеръ Грей успѣлъ сказать, что онъ готовъ проводить насъ въ Генбёри-Кортъ, какъ къ миледи возвратилось ея обычное присутствіе духа. Въ ея лицѣ и словахъ нельзя было замѣтить и тѣни удивленія или неудовольствія, когда она сказала:
-- Благодарю васъ, мистеръ Грей. Я не замѣтила, что вы находились здѣсь, но я могу, кажется, догадаться, что привело васъ сюда. Увидѣвъ васъ, я вспомнила, что мнѣ нужно исполнить долгъ въ-отношеніи къ мистеру Латому. Мистеръ Латомъ, я говорила съ вами весьма-откровенно и, только увидѣвъ мистера Грея, вспомнила, что еще сегодня послѣ обѣда была совершенно-противнаго съ нимъ мнѣнія въ этомъ самомъ дѣлѣ; я смотрѣла на всю эту исторію съ той же самой точки зрѣнія, съ которой и вы смотрите на нее; я думала, что это будетъ очень-хорошо для нашей области, если она избавится отъ такого человѣка, какъ Джобъ Грегсенъ, все-равно, участвовалъ ли онъ въ воровствѣ или нѣтъ. Мистеръ Грей и я разстались не дружески, продолжала она, кланяясь пастору: -- но я совершенно-нечаянно увидѣла жену и домъ Джоба Гресгена... и поняла, что мистеръ Грей былъ нравъ; такимъ-образомъ при непослѣдовательности, свойственной, какъ извѣстно, нашему полу, я пріѣхала сюда бранить васъ, продолжала она, обращаясь съ улыбкою къ мистеру Латому, который смотрѣлъ полусердито и нисколько не перемѣнилъ своего выраженія при ея улыбкѣ: -- за то, что вы имѣете тѣ же мнѣнія, какія имѣла и, часъ тому назадъ. Мистеръ Грей, произнесла она въ заключеніе, снова поклонившись ему:-- эти молодыя леди съ величайшею благодарностью принимаютъ ваше любезное предложеніе, и я также. Мистеръ Латомъ, позвольте попросить васъ съѣздить со мною въ Генлей.
Мистеръ Грей очень-низко поклонился и сильно покраснѣлъ; мистеръ Латомъ сказалъ что-то, но ни одна изъ насъ не разслышала, что именно; я полагаю, что онъ протестовалъ противъ поѣздки, къ которой его принуждали. Но леди Ледлоу не обращала вниманія на его ропотъ и съ свѣтскою любезностью указывала ему мѣсто въ каретѣ; дѣйствительно, лишь-только мы отправились въ путь, мистеръ Латомъ полѣзъ въ карету, своимъ печальнымъ видомъ напоминая собаку, которую только-что прибили. Вспомнивъ, въ какомъ настроеніи духа находилась миледи, я не позавидовала положенію мистера Латома, хотя, по моему мнѣнію, онъ былъ нравъ, утверждая, что цѣль поѣздки была противозаконна.
На пути домой намъ было очень-скучно. Мы не чувствовали никакого страха и намъ было бы пріятнѣе идти безъ неловкаго и безпрестанно-краснѣвшаго мистера Грея. То онъ останавливался передъ каждымъ столбикомъ, иногда взбирался на него, думая, что такимъ образомъ можетъ лучше помочь намъ; то возвращался и шелъ позади насъ, считая неучтивымъ идти впереди дамъ. Въ обществѣ онъ былъ очень-неловокъ, какъ однажды отозвалась о немъ миледи; но на службѣ онъ совершенно перемѣнялся, все въ немъ дышало необыкновеннымъ достоинствомъ.
III.
Если я не ошибаюсь, очень-скоро послѣ описаннаго мною событія я впервые почувствовала боль въ бедрѣ, которая кончилась тѣмъ, что я сдѣлалась калѣкой на всю жизнь. Послѣ той прогулки отъ дома мистера Латома, когда насъ сопровождалъ мистеръ Грей, я, сколько мнѣ помнится, ходила пѣшкомъ всего только одинъ разъ. Дѣйствительно, уже въ то время я нѣсколько подозрѣвала, хотя не открывала этого никому, что первоначальною причиною болѣзни былъ скачокъ, который я сдѣлала съ верхушки одного изъ столбиковъ во время нашего путешествія съ мистеромъ Греемъ.
Это случилось уже очень-давно... Богу, видно, было такъ угодно, испытать меня... Я не стану надоѣдать вамъ разсказомъ о томъ, что я думала и чувствовала въ то время, какихъ усилій стоило мнѣ терпѣливо переносить страданія и какъ я желала умереть, видя, что за жизнь ожидаетъ меня въ будущемъ. Всякій изъ васъ можетъ себѣ представить положеніе дѣятельной, твердой, здоровой дѣвушки семнадцати лѣтъ, которая заботилась о своихъ успѣхахъ въ свѣтѣ только длятого, чтобъ, если возможно, оказывать помощь своимъ братьямъ и сестрамъ, если эта дѣвушка вдругъ стала безполезною и лишилась способности ходить, скоро потеряла надежду на исцѣленіе и чувствовала, что она всю жизнь должна быть людямъ въ тягость. Я скажу только, что леди Ледлоу взяла меня на свое особенное попеченіе (такимъ образомъ то, что въ свое время казалось великимъ, мрачнымъ горемъ, обратилось впослѣдствіи въ благословеніе), и съ какимъ восторгомъ вспоминаю я о миледи теперь, на старости лѣтъ, живя въ тишинѣ и уединеніи.
Мистрисъ Медликоттъ ходила за мной съ удивительнымъ терпѣніемъ, и я до гроба буду ей признательна за ея благосклонность. Но она нерѣдко находилась въ затрудненіи, что дѣлать со мною. Со мной очень-часто случались продолжительные, сильные припадки; я горько плакала; думала, что должна ѣхать домой (что стали бы они дѣлать со мною дома?), и мучилась безчисленными другими мыслями, изъ которыхъ однѣ я могла сообщать мистрисъ Медликоттъ, другія же нѣтъ. Ея способъ утѣшенія состоялъ въ томъ, что она торопливо убѣгала отъ меня и приносила какое-нибудь лакомое, или подкрѣпляющее кушанье; чашка желе изъ телячьихъ ножекъ была, по ея мнѣнію, средствомъ отъ всякой боли.