Мало-по-малу я стала проводить весь день въ комнатѣ, которую я описывала; то я сидѣла въ покойномъ креслѣ, занимаясь тонкимъ шитьемъ для миледи, то убирала цвѣты или разбирала письма по разнымъ почеркамъ; миледи впослѣдствіи сама приводила эти письма въ порядокъ, нѣкоторыя изъ нихъ истребляла, другія берегла, постоянно думая при этомъ о своей смерти. Впослѣдствіи, когда въ комнатѣ поставили софу, миледи часто смотрѣла на меня и приказывала лечь на софу и отдохнуть, если видѣла, что я измѣнилась въ лицѣ. Каждый день я нѣсколько времени, впрочемъ, очень-недолго, гуляла но террасѣ; правда, эта прогулка сопровождалась сильною болью, но такъ приказалъ докторъ, и миледи желала, чтобъ я повиновалась.
До-тѣхъ-поръ, пока я не знала знатной леди покороче, я думала, что ея жизнь была только весельемъ и отдохновеніемъ; но миледи въ этомъ отношенія не походила на другихъ знатныхъ людей: она никогда не оставалась праздною. Прежде всего, она смотрѣла за управляющимъ, который имѣлъ на своихъ рукахъ обширное имѣніе Генбёри. Это имѣніе, кажется, было заложено; деньги, полученныя за него, были употреблены на улучшеніе шотландскихъ земель покойнаго лорда; но миледи непремѣнно желала выплатить долгъ до своей смерти и такимъ-образомъ оставить свое собственное наслѣдство совершенно-чистымъ своему сыну, настоящему графу. Сколько мнѣ кажется, въ ея глазахъ имѣло большую важность то, что ея сынъ былъ наслѣдникомъ рода Генбёри (хотя и по женской линіи), нежели, что онъ былъ лордъ Ледлоу, съ шестью или болѣе другими меньшими титулами.
Длятого, чтобъ освободить имѣніе изъ залога, миледи должна была управлять съ большою заботливостью и съ большимъ искусствомъ, и она не жалѣла своихъ трудовъ, на сколько то было въ ея силахъ. У ней была большая книга, въ которой страницы были разграфлены на три отдѣла: въ первой графѣ записывались число и имя арендатора, который писалъ ей письмо по дѣлу; во второй вкратцѣ помѣщалось содержаніе письма, обыкновенно-состоявшее изъ какой-нибудь просьбы. Просьба иногда была окружена такимъ множествомъ словъ и заключала въ себѣ столько странныхъ причинъ и извиненій, что мистеръ Горнеръ (управляющій) говорилъ, бывало: "это все-равно, что рыться въ четверикѣ мякины, чтобъ найти зерно пшеницы". Итакъ во второй графѣ книги находилось упомянутое зерно, очищенное и высушенное; книга подавалась миледи каждое утро. Иногда миледи требовала, чтобъ ей показали подлинное письмо; иногда же просто отвѣчала на просьбу: "да" или "нѣтъ"; нерѣдко она посылала за контрактами и бумагами и со вниманіемъ разсматривала ихъ въ присутствіи мистера Горнера, желая знать, были ли такія просьбы, какъ, напримѣръ, о позволеніи вспахать пастбище и пр., предусмотрѣны при заключеніи условій. Каждый четверкъ, отъ четырехъ до шести часовъ послѣ обѣда она сама разговаривала съ своими арендаторами. Что касается удобства, то, конечно, ей было бы лучше дѣлать это утромъ, и я думаю, по прежде-существовавшему обычаю, эти выходы (какъ обыкновенно называла ихъ миледи) происходили до двѣнадцати. "Но, говорила миледи мистеру Горнеру, когда онъ настоятельно требовалъ, чтобъ она возвратилась къ прежнему обычаю, но тогда фермеръ терялъ цѣлый день, потому-что долженъ былъ одѣться въ приличное платье и не работать до полудня (а леди Ледлоу любила видѣть своихъ арендаторовъ въ праздничныхъ платьяхъ; она, можетъ-быть, не сказала бы ни слова, но медленно вынула бы очки, молча, весьма-важно надѣла бы ихъ и такъ торжественно и такъ строго посмотрѣла бы на человѣка, одѣтаго въ грязное или оборванное платье, что онъ долженъ былъ бы имѣть весьма-крѣпкіе нервы, еслибъ не содрогнулся при этомъ и не понялъ, что, какъ бы онъ ни былъ бѣденъ, ему придется завестись прежде мыломъ и водой, иголкой и ниткой, а потомъ ужь опять показаться въ передней миледи). Для арендаторовъ, жившихъ въ отдаленныхъ частяхъ имѣнія, по четверкамъ всегда приготовлялся въ служительскихъ комнатахъ ужинъ, къ которому, однакожъ, приглашались всѣ пришедшіе. Хотя (говорила миледи), по окончаніи ихъ дѣлъ со мною, и остается еще нѣсколько рабочихъ часовъ, но пришедшіе чувствуютъ потребность въ пищѣ и отдыхѣ, а ей было бы совѣстно, еслибъ они отправились за этимъ въ трактиръ: "Сражающійся Левъ" (въ настоящее время называющійся: Hanbury Arms). Во время ужина арендаторы получали пиво, сколько хотѣли; когда же кушанье было убрано со стола, то каждому изъ нихъ подавали стаканъ хорошаго эля; тогда старые арендаторы вставали съ своихъ мѣстъ и, держа въ рукахъ стаканъ, провозглашали тостъ за здоровье мадамъ; затѣмъ, допивъ эль, всѣ отправлялись по домамъ; во всякомъ случаѣ, имъ больше не подавалось напитковъ. Всѣ арендаторы, безъ исключенія, называли миледи "мадамъ"; въ глазахъ ихъ она была замужняя наслѣдница имѣнія Генбёри, а не вдова лорда Ледлоу, о которомъ ни они, ни ихъ предки не знали ничего; при воспоминаніи о немъ, они даже воспламенялись мрачною безмолвною злобою, причина которой была въ-точности извѣстна только весьма-немногимъ, понимавшимъ, что значитъ залогъ, и такимъ образомъ знавшимъ, что деньги мадамъ были взяты длятого, чтобъ обогатить бѣдныя земли лорда въ Шотландіи. Я увѣрена (вы, конечно, поймете, что я была, такъ-сказать, за сценою и имѣла возможность видѣть и слышать многое, когда я лежала или сидѣла безъ движенія въ кабинетѣ миледи: двери изъ кабинета въ сосѣднюю комнату были открыты, равно какъ и изъ этой послѣдней въ переднюю, въ которой леди Ледлоу видѣла своего управляющаго и давала аудіенціи своимъ арендаторамъ), я увѣрена, говорю я, что мистеръ Горнеръ въ душѣ своей былъ не меньше прочихъ сердитъ на то, что деньги были поглощены этимъ залогомъ, и, вѣроятно, при какомъ-нибудь случаѣ, онъ высказалъ миледи, что у него было на душѣ. Я могла заключить объ этомъ изъ слѣдующаго: каждый разъ, когда наступалъ срокъ взноса процентовъ, или когда миледи удерживалась отъ какой-нибудь издержки собственно для себя самой, издержки, которая, по мнѣнію управляющаго, только приличествовала наслѣдницѣ Генбёри, то съ ея стороны замѣтенъ былъ намекъ на обиду, а съ его -- почтительная покорность ея жосткимъ замѣчаніямъ, въ то же время, какъ внутри въ каждомъ изъ нихъ скрывался протестъ. Экипажи миледи были стары и неудобны и требовали улучшеній, принятыхъ лицами, принадлежавшими къ ея сословію, во всемъ графствѣ. Мистеръ Горнеръ желалъ, чтобъ миледи заказала новую карету. Каретныя лошади ужь давно выслужили свое время; между-тѣмъ всѣ хорошіе жеребцы, рождавшіеся въ имѣніи, продавались за наличныя деньги, и такъ далѣе. Милордъ, сынъ леди Ледлоу, былъ посломъ при какомъ-то иностранномъ дворѣ, и всѣ мы чрезвычайно гордились его славою и саномъ; но это стоило денегъ, а миледи скорѣе рѣшилась бы сѣсть на хлѣбъ и на воду, нежели просить, чтобъ онъ помогъ ей уплатить долгъ, хотя онъ одинъ долженъ былъ воспользоваться всѣми выгодами, которыя проистекли бы отъ того впослѣдствіи.
Мистеръ Горнеръ былъ очень-вѣрный управитель и обращался съ миледи весьма-почтительно. Она, какъ я могла замѣтить, бывала иногда къ нему суровѣе, нежели къ другимъ, можетъ-быть, потому, что она знала его образъ мыслей; хотя онъ и не говорилъ никогда ни слова, онъ, однакожь, не одобрялъ того, что доходы съ имѣнія Генбёри тратились на владѣнія и штатъ графа Ледлоу.
Покойный лордъ былъ морякъ и имѣлъ чрезвычайно-странныя привычки, подобно большей части моряковъ -- такъ мнѣ, по-крайней-мѣрѣ говорили: я сама никогда не видала моря; но, несмотря на недостатки лорда, миледи любила его горячо и съ гордостью вспоминала о немъ. Едва-ли другая женщина любила своего мужа такъ, какъ миледи.
Мистеръ Горнеръ, родившійся въ имѣніи Генбёри, провелъ часть своей жизни писцомъ у стряпчаго въ Бирмингемѣ; въ эти нѣсколько лѣтъ, проведенныхъ въ другомъ кругу, онъ пріобрѣлъ кой-какія свѣдѣнія, которыя были просто противны миледи, несмотря на то, что мистеръ Горнеръ примѣнялъ ихъ къ дѣлу всегда для ея пользы; миледи казалось, что нѣкоторыя правила ея управляющаго отзывались промысломъ и торговлей. Я полагаю, что она охотно возвратилась бы, еслибъ было возможно, къ первобытной системѣ, то-есть жила бы произведеніями страны и вымѣнивала излишекъ на предметы, въ которыхъ чувствовалась потребность, безъ посредства денегъ.
Но мистеръ Горнеръ былъ, какъ говорила миледи, укушенъ новомодными понятіями, хотя эти новомодныя понятія въ нынѣшнее время показались бы всѣмъ далеко-отсталыми; нѣкоторыя идеи мистера Грея произвели на умъ мистера Горнера дѣйствіе, подобное дѣйствію искры на паклю, хотя точка исхода обоихъ была совершенно-различная. Мистеръ Горнеръ хотѣлъ сдѣлать всѣхъ людей полезными и дѣятельными на этомъ свѣтѣ и, по возможности, направить эту дѣятельность и пользу на улучшеніе имѣнія Генбери и на увеличеніе доходовъ съ него. Вотъ съ какою цѣлью онъ присоединялся къ тѣмъ, которые требовали образованія.
Мистеръ Грей вовсе не заботился (по мнѣнію мистера Горнера не достаточно заботился) объ этомъ мірѣ и о томъ, какое положеніе человѣкъ или семейство занимали на землѣ; онъ хотѣлъ приготовить каждаго къ будущей жизни и сдѣлать его способнымъ къ уразумѣнію и принятію извѣстныхъ ученій, изъ чего справедливо должно было заключить, что мистеръ Грей слышалъ объ этихъ ученіяхъ; вотъ для какой цѣли требовалъ образованія мистеръ Грей. Мистеръ Горнеръ, съ любовью обращаясь къ ребенку, чаще всего требовалъ отъ него отвѣта на слѣдующій любимый вопросъ изъ катехизиса: "Въ чемъ заключаются мои обязанности къ ближнему?" Любимый вопросъ мистера Грея, на который онъ ждалъ отвѣта съ умиленіемъ, былъ слѣдующій: "Что такое внутренняя и духовная красота? Леди Ледлоу ниже всего опускала голову, когда, отвѣчая ей изъ катехизиса въ воскресенье, мы доходили до вопроса: "Въ чемъ заключаются обязанности къ Богу?" Но ни мистеръ Горнеръ, ни мистеръ Грей не услышали много отвѣтовъ изъ катехизиса до настоящаго времени.
Въ Генбёри не было воскресной школы до того времени, о которомъ я говорю. Желанія мистера Грея ограничивались только основаніемъ такой школы. Мистеръ Горнеръ въ своихъ требованіяхъ шелъ дальше: онъ надѣялся увидѣть современемъ ежедневную школу, гдѣ воспитывались бы способные работники, которые впослѣдствіи могли бы приносить большую пользу. Миледи не хотѣла слышать ни о той, ни о другой школѣ; дѣйствительно, изъ окружавшихъ ее лицъ никто не осмѣлился бы упомянуть въ ея присутствіи о предположеніи основать ежедневную школу.
Такимъ-образомъ мистеръ Горнеръ довольствовался тѣмъ, что скромно училъ остраго, умнаго мальчика чтенію и письму, имѣя въ виду современемъ назначить его смотрителемъ за работами. Съ этою цѣлью онъ долго наблюдалъ за фермерскими мальчиками, и выборъ его остановился на сынѣ Джоба Грегсена, который казался ему умнѣе и понятливѣе прочихъ, хотя гораздо-грязнѣе и оборваннѣе. Но все это (миледи не слушала сплетень, или ей не передавали никакихъ слуховъ до-тѣхъ-поръ, пока она сама не спрашивала о чемъ-нибудь) было совершенно неизвѣстно миледи до несчастнаго случая, о которомъ я теперь разскажу.