IV.
Я думала, что миледи не знала, съ какой точки зрѣнія смотрѣлъ на образованіе мистеръ Горнеръ (какъ на средство дѣлать людей полезными членами общества) или, какъ онъ примѣнялъ свои правила на практикѣ, то-есть, что Герри Грегсенъ учился у него и пользовался его покровительствомъ; я думаю даже, что миледи вовсе не знала о существованіи Герри до слѣдующаго несчастнаго событія. Въ передней, которая служила нѣкоторымъ образомъ комнатою для дѣлъ, гдѣ миледи принимала своего управляющаго и своихъ арендаторовъ, находилось множество полокъ. Ихъ нельзя было назвать книжными полками, хотя на нихъ и помѣщалась много томовъ; но эти томы по-большей-части были рукописи и содержали въ себѣ подробности, касавшіяся имѣнія Генбёри. Тамъ находилось нѣсколько словарей, географическіе лексиконы, сочиненія, относившіяся до управленія помѣщичьими имѣніями; всѣ эти книги были очень-стары (тутъ находился, я помню, словарь Белея; въ кабинетѣ миледи стоялъ большой словарь Джонсона, но въ случаяхъ, когда лексикографы противорѣчили другъ другу, миледи обыкновенно отдавала преимущество Белею).
Въ передней всегда сидѣлъ лакей, готовый явиться къ миледи по первому зову. Миледи придерживалась прежнихъ обычаевъ и презирала всякаго рода колокольчики, какъ новыя изобрѣтенія, кромѣ своего маленькаго ручнаго колокольчика; она любила, чтобъ всѣ, окружавшіе ее, находились въ такомъ близкомъ разстояніи отъ нея, что могли услышать серебристый звонокъ ея колокольчика, или почти неменѣе-серебристый звукъ ея голоса. Не воображайте, однакожь, что должность лакея была синекюрой. Онъ обязанъ былъ караулить особый входъ, заднее крыльцо, какъ мы назвали бы, говоря о какомъ-нибудь небольшомъ домѣ. Такъ-какъ съ параднаго или главнаго подъѣзда входили только миледи и тѣ лица графства, которыхъ она удостоивала своимъ посѣщеніемъ, а ея ближайшіе знакомые этого рода жили за восемь миль (ужасной дороги), то большая часть посѣтителей входила въ обитую гвоздями дверь, съ террасы., Лакею не приходилось отворять дверь (по приказанію миледи, дверь всегда была отворена, зимою и лѣтомъ; зимою нерѣдко въ сѣни наносило снѣгу и онъ лежалъ тамъ цѣлыми кучами, когда погода стояла суровая); онъ долженъ былъ только позвать кого-нибудь, когда являлись посѣтители, и уже позванному посѣтители объявляли причину своего прихода, или просили его исходатайствовать имъ позволеніе видѣть миледи. Мистеръ Грей, я помню, долгое время не могъ понять того, что главная дверь отворялась только въ важныхъ случаяхъ; но и впослѣдствіи онъ чаще приходилъ съ этого крыльца, чѣмъ съ террасы. Меня приняли съ параднаго входа, когда я въ первый разъ переступила порогъ дома миледи; всѣ посторонніе, пріѣзжавшіе въ первый разъ, входили съ этого крыльца; но впослѣдствіи всѣ они (за исключеніемъ только тѣхъ лицъ, которыхъ я назвала выше) приходили съ террасы, какъ-бы по инстинкту. Въ помощь инстинкту являлись великолѣпные, но свирѣпые псы, порода которыхъ исчезла на всемъ островѣ: они съ незапамятныхъ временъ сидѣли на цѣни съ лицевой стороны зданія и лаяли почти весь день и всю ночь; они начинали страшно и дико ворчать при видѣ каждаго человѣка и каждаго предмета, и оставались спокойными только передъ служителемъ, который кормилъ ихъ, передъ каретою и лошадьми миледи и передъ самою миледи. Я съ особеннымъ удовольствіемъ смотрѣла, когда леди Ледлоу, имѣвшая почти-дѣтскій ростъ, подходила къ огромнымъ животнымъ, которыя падали къ ея ногамъ, тяжелыми хвостами стучали по каменнымъ плитамъ и не знали, какъ выразить свой восторгъ при легкомъ приближеніи и нѣжныхъ ласкахъ своей госпожи. Она не чувствовала ни малѣйшаго страха; она принадлежала къ фамиліи Генбёри, а, какъ гласило преданіе, эти псы и ихъ родъ мгновенно узнавали всѣхъ Генбёри и подчинялись ихъ власти съ того времени, когда предки этихъ псовъ были привезены съ Востока сэромъ Юрайеномъ Генбёри, покоившимся въ склепѣ подъ алтаремъ въ церкви. Кромѣ-того, разсказывали, что, лѣтъ пятьдесятъ назадъ, одна изъ собакъ этой породы съѣла ребенка, который нечаянно подошелъ къ ней слишкомъ-близко. Вотъ почему, большая часть посѣтителей охотнѣе приходила съ террасы. Мистеръ Грей одинъ, казалось, не обращалъ на псовъ никакого вниманія. Сначала я думала, что онъ дѣлалъ это изъ разсѣянности; мнѣ разсказывали, что онъ какъ-то нечаянно подошелъ къ одной изъ собакъ слишкомъ-близко; собака вдругъ бросилась на него и онъ едва успѣлъ отскочить въ сторону; но, нѣсколько времени спустя, я видѣла сама, какъ онъ прямо подошелъ къ одной собакѣ и весьма-дружески потрепалъ ее; собака казалась очень-довольною и ласково виляла хвостомъ... можно было подумать, что мистеръ Грей былъ одинъ изъ Генбёри. Мы всѣ были весьма поражены этимъ зрѣлищемъ, и я до настоящаго времени никакъ не могу объяснить себѣ этого.
Но возвратимся къ дверямъ, выходившимъ на террасу, и къ лакею, сидѣвшему въ передней.
Однажды утромъ мы услышали споръ; онъ былъ очень-продолжителенъ и мало-по-малу сдѣлался такимъ горячимъ, что миледи два раза бралась за свой колокольчикъ и только послѣ втораго звонка появился въ дверяхъ лакей.
-- Что случилось, Джонъ? спросила она, когда лакеи вошелъ въ комнату.
-- Тамъ какой-то мальчикъ, миледи, говоритъ, что пришелъ отъ мистера Горнера и долженъ видѣть вашу милость. Такой дерзкій мальчишка! заключилъ онъ, какъ бы про-себя.
-- Что ему нужно?
-- То же самое и я вотъ спрашивалъ у него, миледи, но онъ не хочетъ сказать мнѣ.
-- Вѣроятно, какое-нибудь извѣстіе отъ мистера Горнера, сказала леди Ледлоу съ нѣкоторою досадою. Посылать къ ней изустное извѣстіе, притомъ же черезъ такого посредника, было, въ ея глазахъ, нарушеніемъ всякаго этикета.