-- Нѣтъ, ваша милость, я спрашивалъ у него, не приказано ли ему передать что-нибудь? онъ сказалъ, что нѣтъ, ничего не приказано; а между-тѣмъ онъ говоритъ, что ему нужно видѣть вашу милость.
-- Въ-такомъ-случаѣ тебѣ слѣдовало бы впустить его сюда, безъ всякаго разговора, сказала миледи тихо, но, какъ я уже замѣтила, съ нѣкоторою досадою.
Можетъ-быть, въ насмѣшку надъ скромнымъ посѣтителемъ, слуга отворилъ настежь обѣ половинки двери; въ дверяхъ стоялъ живой, развязный мальчикъ съ большою головой; волоса у него торчали во всѣ стороны, какъ-бы взъерошенные электрическимъ токомъ; онъ имѣлъ небольшое, смуглое лицо, покраснѣвшее въ эту минуту отъ испуга и волненія, широкій, смѣлый ротъ и блестящіе, голубые глаза, которыми онъ быстро осмотрѣлъ всю комнату, какъ бы желая запомнить каждый предметъ (а все тутъ было для него ново и странно) длятого, чтобъ впослѣдствіи подумать о немъ и подивиться всему этому. Повидимому, онъ зналъ, что ему не слѣдовало обращаться къ лицу, которое было выше его по званію, а можетъ-быть, онъ молчалъ потому, что чувствовалъ страхъ.
-- Что тебѣ нужно отъ меня? спросила миледи такъ благосклонно, что мальчикъ изумился и пришелъ въ замѣшательство.
-- Что угодно вашей милости? сказалъ онъ.
По его словамъ можно было подумать, что онъ глухъ.
-- Тебя прислалъ мистеръ Горнеръ? Зачѣмъ тебѣ нужно видѣть меня? снова спросила она, нѣсколько-громче прежняго.
-- Ваша милость, мистеръ Горнеръ совершенно-нечаянно отправился въ Бервикъ сегодня утромъ...
Его лицо стало подергивать; замѣтивъ это, мальчикъ съ рѣшительностью сжалъ губы.
-- Ну?