-- И онъ вдругъ отправился.
-- Что жь дальше?
-- Онъ оставилъ мнѣ записку для вашей милости.
-- Это все? Ты могъ бы отдать ее человѣку.
-- Извините, ваша милость, я потерялъ ее.
Онъ не сводилъ глазъ съ ея лица. Еслибъ онъ не смотрѣлъ на нее пристально, то заплакалъ бы непремѣнно.
-- Это большая небрежность, благосклонно сказала миледи.-- Но, я думаю, ты очень огорченъ этимъ. Тебѣ слѣдовало бы хорошенько поискать ее. Можетъ-быть, въ ней заключается что-нибудь важное.
-- Если угодно вашей милости, я могу прочесть ее наизусть.
-- Ты! Что ты говоришь?
Я испугалась. Голубые глаза миледи засверкали; ею овладѣлъ сильный гнѣвъ; она была въ чрезвычайномъ смущеніи. Мальчикъ становился смѣлѣе, чѣмъ болѣе онъ имѣлъ причинъ бояться. Онъ долженъ былъ видѣть ея гнѣвъ (такой острый мальчикъ не могъ не замѣтить этого), но продолжалъ говорить твердо и быстро: