Наступила пауза.
-- Кто выучилъ тебя читать и писать?
-- Извините, ваша милость, я не думалъ, что это дурно.
Онъ готовъ былъ заплакать, опечаленный тѣмъ, что возбудилъ въ ней чувство страха и сожалѣнія; и то, что она мягко хотѣла подавить это чувство, было для него гораздо-страшнѣе суровой и жестокой брани.
-- Кто выучилъ тебя? спрашиваю я.
-- Меня училъ писецъ мистера Горнера, ваша милость.
-- И мистеръ Горнеръ зналъ объ этомъ?
-- Да, миледи. Я учился, потому-что онъ желалъ этого.
-- Хорошо! тебя, можетъ-быть, и не слѣдуетъ бранить за это. Но я удивляюсь мистеру Горнеру... Однако жь, мой милый, если ты овладѣлъ острыми орудіями, ты долженъ знать нѣкоторыя правила, какъ обращаться съ ними. Развѣ тебѣ никогда не говорили, что ты не долженъ открывать письма?
-- Извините, ваша милость, оно было открыто. Мистеръ Горнеръ, второпяхъ забылъ запечатать его.