-- Но ты не долженъ читать письма, которыя не назначены для тебя; ты никогда не долженъ читать письма, которыя не адресованы къ тебѣ, даже и въ такомъ случаѣ, еслибъ они лежали передъ тобою открытыми.
-- Извините, миледи, я читалъ письма для упражненія, какъ книги, и не думалъ, что это дурно.
Миледи совершенно смутилась, не зная, какимъ способомъ растолковать ему законы чести касательно писемъ.
-- Я увѣрена, ты вѣдь не станешь слушать то, что тебя не касается? сказала она.
Онъ молчалъ съ минуту, частью оттого, что невполнѣ понялъ смыслъ словъ, которыя произнесла миледи. Она повторила свой вопросъ. По его живымъ глазамъ можно было видѣть, что онъ теперь понялъ, но не зналъ, сказать ли ему правду.
-- Извините, ваша милость, я всегда подслушивалъ, если говорили секреты; я думалъ, что въ этомъ нѣтъ ничего дурнаго.
Бѣдная миледи вздохнула; она вовсе не была приготовлена дѣлать продолжительныя нравоученія. Честь была для нея второю натурою, и она никогда не пыталась изслѣдовать, на какихъ правилахъ основывались ея законы. Такимъ образомъ, миледи, сказавъ мальчику, что желаетъ увидѣться съ мистеромъ Горнеромъ, когда онъ возвратится изъ Бервика, отпустила его, проводивъ его взоромъ, въ которомъ выражалось отчаяніе; мальчикъ, повидимому, былъ радъ, что, наконецъ, освободился отъ леди, наводившей на него страхъ своею благосклонностью.
-- Что дѣлать? сказала она, вполовину про-себя, вполовину обращаясь ко мнѣ.
Я не могла отвѣчать, потому-что сама была въ смущеніи.
-- Я выбрала мѣткое слово, продолжала она: -- назвавъ чтеніе и письмо "острыми орудіями". Если наши низшіе классы пріобрѣтутъ эти острыя орудія, то ужасныя сцены французской революціи повторятся и у насъ въ Англіи. Когда я была дѣвушкой, никто не говорилъ о правахъ человѣка, всѣ говорили только объ обязанностяхъ. Теперь же, не далѣе какъ вчера вечеромъ, мистеръ Грей утверждалъ, что каждый ребенокъ имѣетъ право на обученіе. Я долго молчала, наконецъ вышла изъ терпѣнія; мы заспорили и я сказала ему, что-никогда не позволю основать въ моей деревнѣ воскресную школу... или субботнюю школу, какъ онъ называетъ ее, точно жидъ.