-- Что жь онъ сказалъ на это, миледи? спросила я, замѣтивъ, что волненіе, которое, казалось, ужъ готово было разразиться страшнымъ кризисомъ, мало-по-мало стало утихать.
-- Онъ позволилъ себѣ разгорячиться и сказалъ, что считаетъ своею обязанностью напомнить мнѣ, что онъ находится подъ начальствомъ епископа, а не подъ моимъ, и далъ мнѣ понять, что останется при своихъ намѣреніяхъ, несмотря на высказанное мною мнѣніе.
-- И вы, миледи... нерѣшительно произнесла я.
-- Я могла только встать съ своего мѣста, поклониться ему и вѣжливо проститься съ нимъ. Когда два лица достигли до извѣстной точки въ объясненіяхъ о предметѣ, о которомъ они столь же рѣзко разнятся въ мнѣніяхъ между собою, какъ я и мистеръ Грей, то благоразуміе требуетъ, чтобъ эти лица совершенно и внезапно оставили разговоръ, если не хотятъ разстроить дружескихъ отношеній, существующихъ между ними. Это одинъ изъ тѣхъ немногихъ случаевъ, гдѣ поспѣшность желательна.
Мнѣ было жаль мистера Грея. Онъ нѣсколько разъ навѣщалъ меня, и безъ его добрыхъ совѣтовъ и молитвъ я не была бы въ состоянія перенесть мою болѣзнь съ такимъ терпѣніемъ. Изъ его разговоровъ я имѣла случай узнать, что онъ былъ преданъ всею душою новому плану. Я такъ уважала его и такъ любила и почитала миледи что была въ отчаяніи, видя, какъ отношенія между ними постепенно становились холоднѣе и холоднѣе; но я ничѣмъ не могла помочь этому, мнѣ оставалось только молчать.
Миледи, казалось, поняла, что происходило въ моихъ мысляхъ, по-тому-что минуты черезъ двѣ она продолжала:
-- Еслибъ мистеръ Грей зналъ все, что я знаю... еслибъ онъ имѣлъ мою опытность, то онъ. не торопился бы такъ приводить въ исполненіе свои новые планы противъ моего мнѣнія. Дѣйствительно, продолжала она, погрузившись въ воспоминанія:-- времена перемѣнились, если деревенскій пасторъ противится леди, которой онъ подчиненъ, въ ея собственномъ домѣ. Въ то время, какъ былъ живъ мой дѣдъ, пасторъ былъ въ то же время и капелланъ семейства и обѣдалъ у насъ въ домѣ каждое воскресенье. Ему подавали кушанье послѣднему, а онъ успѣвалъ съѣсть первый. Я помню, какъ онъ, бывало, схватывалъ свою тарелку, ножикъ и вилку и съ полнымъ ртомъ (ротъ его былъ занятъ впродолженіе всего обѣда), говорилъ: "съ вашего позволенія, сэръ Юрайенъ и миледи, я отправлюсь за говядиной въ комнату экономки", зная, что если онъ не сдѣлаетъ этого, то во второй разъ не получитъ того же блюда. Вотъ былъ жадный человѣкъ, этотъ пасторъ, увѣряю васъ! Я помню, однажды онъ взялъ за обѣдомъ цѣлую небольшую птицу и для того, чтобъ отвлечь общее вниманіе отъ его обжорства, сталъ разсказывать, будто онъ слышалъ, что маринованнаго въ уксусѣ и такимъ-то образомъ... ужь не помню какъ, приготовленнаго грача никакъ нельзя отличить отъ птицы, которую онъ ѣлъ въ то время. Лицо моего дѣда приняло сердитое выраженіе; я догадалась, что онъ былъ недоволенъ словами и поступками пастора; хотя я была ребенкомъ, я, однакожь, нѣсколько поняла, что случится, когда, въ слѣдующую пятницу ѣхала на моемъ маленькомъ, бѣломъ пони, рядомъ съ дѣдушкой, и дѣдушка остановилъ одного лѣсничаго и приказалъ ему застрѣлить самаго стараго грача, какого онъ только могъ найти. Я ничего не слышала объ этой исторіи до воскресенья, когда прямо передъ пасторомъ поставили кушанье и сэръ Юрайенъ сказалъ: "Пасторъ Геммингъ, я приказалъ застрѣлить грача, мариновать его въ уксусѣ и приготовить такъ, какъ вы говорили въ прошлое воскресенье. Извольте съѣсть его до костей, или, клянусь... вы больше не будете обѣдать за моимъ столомъ по воскресеньямъ!" Я посмотрѣла на лицо бѣднаго мистера Гемминга, когда онъ пытался проглотить первый кусокъ и тѣмъ доказать, что кушанье очень-хорошо; но мнѣ было стыдно долго смотрѣть на него, хотя дѣдушка хохоталъ и безпрестанно спрашивалъ насъ всѣхъ: не знаемъ ли мы, что сталось съ апетитомъ пастора?
-- И онъ доѣлъ свое блюдо? спросила я.
-- О да, милая моя. Если дѣдушка, бывало, скажетъ, что вотъ то-то должно исполниться, то оно и исполнится непремѣнно. Въ гнѣвѣ онъ былъ ужасный человѣкъ! Но, если вспомнить, какая разница между пасторомъ Гемнигомъ и мистеромъ Греемъ! или даже между бѣднымъ, дорогимъ мистеромъ Моунтфордомъ и мистеромъ Греемъ. Мистеръ Моунтфордъ никогда не сталъ бы противиться мнѣ, какъ мистеръ Грей!
-- И вы, миледи, дѣйствительно думаете, что не слѣдовало бы заводить воскресную школу? спросила я и сама испугалась своего вопроса.