"Я видѣла, что было у него на умѣ. Его снѣдало желаніе летѣть на помощь своей кузинѣ, но мысль о матери удерживала его. Я не остановила бы Юрайена при подобныхъ обстоятельствахъ, Какимъ образомъ стала бы я удерживать его? Но я напрасно не преувеличивала опасности, а между-тѣмъ, если Клеманъ, исполняя свое намѣреніе, подвергался опасности, то его кузина, съ другой стороны, подвергалась такой же или еще большей опасности, потому -- что французы не щадили ни возраста, ни пола въ это страшное время террора. Такимъ-образомъ я вполнѣ соглашалась съ его намѣреніемъ и сама придумывала съ нимъ, какъ лучше и благоразумнѣе привести въ исполненіе планъ, нисколько не сомнѣваясь -- повторяю, что Клеманъ былъ обрученъ съ своей кузиной.

Но когда я пришла къ мадамъ де-Креки (послѣ того, какъ Клеманъ ей сообщилъ его, или, скорѣе, нашъ планъ), я увидѣла свою ошибку. Между-тѣмъ, какъ она, по слабости своей, могла ходить по комнатѣ только весьма-медленно и при помощи палки, въ то время, какъ я вошла къ ней, ходила по комнатѣ взадъ и впередъ быстрыми, хотя и нетвердыми шагами, по временамъ она опускалась на стулъ, но, казалось, не могла видѣть долго: чрезъ минуту она вскакивала съ-своего мѣста, снова начинала ходить, въ отчаяніи ломала руки и живо разговаривала сама съ собою. Увидѣвъ меня, она остановилась и сказала:

-- Вы потеряли вашего сына! Вы могли бы оставить мнѣ моего.

"Я такъ была поражена этими словами, что не нашлась что сказать. Я говорила съ Клеманомъ о его намѣреніи, совершенно-увѣренная въ согласіи его матери (я чувствовала, что еслибъ Юрайенъ былъ живъ и просилъ моего позволенія на подобный поступокъ, то я, не задумываясь, дала бы ему свое согласіе). Разумѣется, Клеманъ и я знали, что должно было испросить согласія его матери и получить его, прежде нежели онъ могъ оставить ее и отправиться; но моя кровь приходила въ волненіе при одномъ видѣ, или при звукѣ опасности, быть-можетъ, потому, что моя жизнь была такъ спокойна. Бѣдная мадамъ де-Креки! ея участь была иная; она приходила въ отчаяніе, между-тѣмъ, какъ я надѣялась; Клеманъ также уповалъ на свою судьбу.

-- Милая мадамъ де-Креки! сказала я:-- онъ возвратится къ намъ невредимымъ; мы употребимъ всѣ предосторожности, мы всѣ, какъ онъ, такъ и вы, милордъ и Монксгевенъ; но онъ не можетъ оставить безъ помощи дѣвушку... свою ближайшую послѣ васъ родственницу... свою невѣсту -- не такъ-ли?

-- Невѣсту! вскричала она, и ея раздраженіе достигло крайней степени. Виргинія невѣста Клемана? Нѣтъ, благодаря небо, это несчастье еще далеко отъ насъ! Это, однакожь, могло бы быть. Но мадемуазель де-Креки пренебрегла моимъ сыномъ; она не хотѣла и знать его. Теперь наступило время, когда и ему незачѣмъ знать ее.

"Въ то время, когда она произносила эти слова, Клеманъ вошелъ въ дверь позади своей матери. Онъ вдругъ поблѣднѣлъ и мало-по-малу лицо его приняло сѣрый отсвѣтъ и стало неподвижно, какъ каменное. Онъ приблизился на нѣсколько шаговъ и остановился передъ своею матерью. Она гордо откинула назадъ голову, и оба они пристально смотрѣли другъ другу въ лицо. Они стояли въ такомъ положеніи нѣсколько минутъ; она все продолжала смотрѣть на него гордо и рѣшительно; наконецъ онъ опустился передъ нею на колѣно и, взявъ ее за руку -- ея рука, какъ каменная, не сжимала его руку и оставалась неподвижною -- умоляющимъ голосомъ произнесъ:

-- Матушка! снимите ваше запрещеніе! Позвольте мнѣ ѣхать!

-- Вспомни ея слова, возразила мадамъ де-Креки медленно, какъ-бы заставляя свою память въ-точности припомнить то, что случилось прежде:-- "Кузенъ" сказала она: "я отдамъ свою руку мужчинѣ, а не какому-нибудь франту. Я выйду замужъ за человѣка, къ какому бы званію онъ ни принадлежалъ, который своими прекрасными качествами будетъ достоинъ человѣческаго рода; но я никогда не соглашусь жить въ нѣгѣ, окруженная преданіями минувшаго величія". Она заимствовала эти слова отъ этого недостойнаго Жан-Жака Русо, друга ея не менѣе недостойнаго отца... она заимствовала отъ него правила, если не слова, и послѣ этого, мой сынъ проситъ ее выйти за него замужъ!

-- Но этого желалъ мой отецъ; онъ даже письменно выразилъ свое желаніе, сказалъ Клеманъ.