-- Онъ оставилъ меня, ради нея! закричала она дико.-- Оставилъ меня ради нея! повторила она про-себя.
"Потомъ глаза ея снова заблистали дико и она почти съ торжествомъ произнесла:
"Но я не дала ему благословенія!"
VI.
Мадамъ де-Креки была всю ночь въ страшномъ бреду. Еслибъ было возможно, я воротила бы Клемана. Я дѣйствительно послала за нимъ человѣка; но или я неясно растолковала ему дорогу, или дала ошибочное направленіе, человѣкъ возвратился послѣ милорда на другой день послѣ полудня. Въ это время мадамъ де-Креки была уже спокойнѣе; она заснула отъ истощенія и спала въ ту минуту, когда возвратились лордъ Ледлоу и Монксгевенъ. Они вовсе не были печальны и ихъ надежды на успѣшный исходъ поѣздки Клемана нѣсколько ободрили и меня. Все до этого времени шло благополучно; они провожали Клемана пѣшкомъ по берегу и вскорѣ увидѣли люгеръ; милордъ окликнулъ его на морскомъ языкѣ. Капитанъ, въ отвѣтъ на техническія выраженія, выслалъ за пассажиромъ лодку и черезъ рупоръ приглашалъ къ завтраку. Такъ-какъ Монксгевенъ не былъ особенно-хорошаго мнѣнія ни о кушаньяхъ на люгерѣ, ни о тамошнемъ обществѣ, то онъ и возвратился въ гостиницу; милордъ же отправился вмѣстѣ съ Клеманомъ и закусилъ на люгерѣ; закуска состояла изъ грога, сухарей и свѣжей, только-что пойманной рыбы... "Я не помню такого отличнаго завтрака", говорилъ милордъ, но завтракъ понравился ему, вѣроятно, потому, что ночная ѣзда сильно возбудила апетитъ. Какъ бы то ни было, милордъ, принявъ приглашеніе, тѣмъ очевидно расположилъ къ себѣ капитана, и Клеманъ отправился въ путь при благопріятнѣйшихъ предзнаменованіяхъ. Мы рѣшили, что я сообщу обо всемъ этомъ мадамъ де-Креки, если она спроситъ; въ противномъ же случаѣ, намъ казалось благоразумнѣе не возобновлять ея тревоги и не упоминать о поѣздкѣ ея сына.
"Впродолженіе нѣсколькихъ дней я постоянно была при ней, но она ни разу не заговорила о Клеманѣ. Она, пересиливая себя, разсказывала о незначительныхъ происшествіяхъ, случавшихся въ парижскомъ обществѣ въ прежнее время, старалась быть разговорчивою и любезною и показывала видъ, что не принимаетъ никакого интереса къ поѣздкѣ Клемана, что ей, по возможности, и удавалось. Голосъ ея, однакожь, былъ рѣзокъ и въ то же время жалостливъ: ея страданія, казалось, не оставляли ее ни на минуту; въ глазахъ выражались какая-то торопливость и страхъ: она, повидимому, не смѣла пристально смотрѣть ни на какой предметъ.
Черезъ недѣлю мы услышали, что Клеманъ благополучно вышелъ на французскій берегъ. Онъ прислалъ письмо съ капитаномъ контрабанднаго судна, который возвратился къ своему прежнему мѣсту. Мы надѣялись, что за первымъ письмомъ вскорѣ послѣдуютъ и другія; но недѣли проходили за недѣлями, а о Клеманѣ не было никакихъ извѣстій. Въ присутствіи мадамъ де-Креки я сказала лорду Ледлоу (какъ съ нимъ условилась заранѣе) о письмѣ, которое получила отъ Клемана и въ которомъ послѣдній увѣдомлялъ о своемъ прибытіи во Францію. Она слышала это, но не обратила никакого вниманія на мои слова. Впослѣдствіи она, очевидно, удивлялась, что мы болѣе не сообщали свѣдѣній о немъ въ ея присутствіи, и я ждала, что она обратится ко мнѣ съ вопросами, на которые мнѣ нечего было бы ей отвѣтить.
"Когда я проснулась однажды утромъ, моя дѣвушка сказала мнѣ, что мадамъ де-Креки очень-дурно провела ночь и что Медликоттъ (которую я приставила къ больной, такъ-какъ Медликоттъ понимала и хорошо говорила пофранцузски, хотя и съ варварскимъ нѣмецкимъ произношеніемъ) просила меня придти въ комнату больной, когда я одѣнусь.
Я знала что случится и дрожала все время, пока мнѣ убирали голову и одѣвали. Слова милорда не ободрили меня. Онъ слышалъ, что говорила дѣвушка и объявилъ, что скорѣе готовъ идти подъ пулю, нежели сказать мадамъ де-Креки, что о ея сынѣ нѣтъ никакихъ извѣстіи; а между-тѣмъ, иногда, когда я находилась въ небольшомъ безпокойствѣ, онъ говорилъ, что не ожидалъ новыхъ извѣстій о Клеманѣ, что скоро, на-дняхъ, мы увидимъ, какъ Клеманъ войдетъ вдругъ въ комнату и представитъ намъ мадемуазель де-Креки.
"Наконецъ я была готова и должна была идти.